Книга Фальшивая жена, страница 41 – Алекс Вон

Что-то треснуло внутри меня: страх и надежда смешались в мгновенном порыве.

Я сжалась, но затем позволила себе расслабиться — мои переживания были не только тревогой, но и обещанием.

— И для меня тоже, — ответила я, отпуская барьер. — Я не совсем понимаю, что происходит, но...

— Но что? — он приободрил меня взглядом, повернув голову.

Я зарылась в подушку и чуть покраснела, но его глаза не отпускали меня.

Это было мгновение, когда новая реальность становится ощутимой: желания и страхи стоят так близко, что их трудно разделить.

Между нами вспыхнула искра; каждый вздох приносил тепло, каждый взгляд был полон смысла.

— Мне кажется… я не против этого, — произнесла я, и внутри всё затаило дыхание в ожидании его ответа.

Он молчал, но в его взгляде читалось больше: смятение, робкая радость, страх одновременно.

Мы оба понимали, что ступили в неизвестность, и этот шаг мог переломить всё.

Но лицом к лицу с правдой мне вдруг стало легче.

— Почему ты думаешь, что не против? — спросил он, не отрывая взгляда.

— Потому что я не чувствую страхас тобой. Мне просто нужно время, чтобы осознать всё, — ответила я.

— Время — это то, что у нас есть, — мягко прошептал он и слегка коснулся моего плеча.

Наши напряжённые чувства будто поднялись в воздух, и между нами образовалось невидимое пространство слабого доверия.

Я не бросалась в пучину слепой решимости — я сделала шаг, осторожный, но осознанный, навстречу возможностям, которые могли превратиться во что-то прекрасное.

Мир вокруг потихоньку окрашивался новыми оттенками: два человека, рядом и всё же отдельные, ищущие общий язык в непростых обстоятельствах.

Дэниел и я — движущиеся к взаимопониманию, каждый своим путём, но теперь шагающие в одном направлении.

Будущее оставалось расплывчатым и неопределённым, но я была готова встретить его вместе с ним.

Что ждёт дальше — было неизвестно, но что-то шептало, что мы запомним этот вечер надолго.

На следующее утро я проснулась не от будильника, а от тишины.

Этот невыносимый, почти физический покой окутывал меня, словно лёгкий плед.

Комната пахла чем-то новым — не просто запахом его одеколона, а ощущением, что в ней кто-то ночевал, а потом ушёл, оставив после себя только тёплую ткань и приглушённую тревогу.

Я не сразу поняла, где нахожусь.

Моя память медленно пробуждалась, а неясные образы идущих позже событий перекрывали утренний глухой свет.

Постепенно я осознала, что лежу в кровати Дэниела, не с той стороны, как в тот вечер, когда он заставил меня сюда пройти, а в центре, как будто во сне я перестала быть всего лишь гостьей.

Постельная ткань выглядела мягкой и в то же время грубой, а в воздухе витали нотки не только запаха одеколона, но и чего-то более интимного — предвкушения, симпатии, возможно, даже искры.

Я вспомнила, как он вчера остался на диване, как я ещё раз заходила в гостиную и видела его силуэт, как будто он не мог уснуть. В его позе было что-то знакомое и тревожное, как будто между ним и сном была та же тяжёлая пауза, что между нами. Я не сказала ему ничего, кроме резкого «спи», прежде чем пошла обратно в комнату, как будто хотела, чтобы всё выглядело так, будто это не имело значения. Но сейчас, в спокойном утреннем свете, всё имело значение.

Я выползла из-под пледа, потянулась, расправила его, который всё ещё был свёрнут у изголовья, как будто Дэниел знал, что я могу его снова накинуть, и не сделала этого, потому что всё ещё чувствовала его присутствие. Странное, смущающее ощущение. В этом было что-то более глубинное, чем просто дружеское взаимодействие. Вопросы и неопределённости начали заполнять мою голову, когда я вышла в коридор, слегка нервничая.