Книга Фальшивая жена, страница 71 – Алекс Вон

— Расскажи о себе, — попросила я сонно, проводя пальцем по его ключице. — Что-то, чего я не знаю. Факты, привычки… всё. Я хочу знать о тебе больше.

Он фыркнул, притворно возмущаясь.

— Ого, теперь я твой подопытный? Откуда такой напал и интерес? Ладно, но только потому что ты такая настойчивая. Хм, я всегда ем апельсины дольками, в детстве любил наблюдать за танцами. Однажды я записался на урок гитары и никому об этом не сказал. В школе подрался с одним задирой, и когда родители увидели мой фингал, придумал отмазку и сказал, что случайно ударился о косяк двери. А когда мне запретили есть клубнику из-за того, что у меня на неё попросту аллергия, я тайком её ел и покрывался и чесался, но всё равно её ел. Звучит глупо, да?

Я хихикнула, прижимаясь ближе.

— Ещё.

— Ладно. Ненавижу кофе без пены — пью только латте. И… каждое утро, перед работой, делаю десять отжиманий. Не для мышц, а чтобы разогнать мысли. А ещё, когда нервничаю, кручу ручку в кармане.

Его голос был низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой — как будто этот рассказ происходит у костра.

Я слушала, затаив дыхание, впитывая каждую деталь.

Он продолжал: о том, как в детстве прятал комиксы под матрасом, о привычке гулять босиком по траве летом, о том, что боится высоты, но любит смотреть на звёзды с земли.

— А ты? — спросил он вдруг.

Но я уже не ответила.

Его рука скользнула по моим волосам — медленно, ласково, пальцы перебирали пряди, как струны. Он замер, почувствовав ритм моего дыхания — тихое, ровное посапывание.

Уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Спи, моя любопытная, — прошептал он, продолжая гладить.

Ночь укутала нас, и в этот момент я знала: навсегда этот момент запечатается в моём сердце.

Утро пришло медленно, мягко, как дыхание за окном. Первые лучи солнца скользнули по простыням, пригревая кожу.

Я проснулась первой — почти гипнотизированная внутренней тишиной, которая разбудила меня раньше звонка будильника.

Дэниел лежал рядом, его рука всё ещё обнимала меня за талию, а дыхание, ровное и спокойное, касалось моего виска, создавая ощущение невидимого уюта.

Я не двигалась.

Зачем?

Вокруг царила такая атмосферная тишина, что каждое мгновение осознанности заполнялось едва различимым звоном.

Я слушала ровный ритм его сна, тот самый, под который так легко было засыпать. Мысли медленно бродили и ощущение спокойствия охватывало меня с каждым их движением.

Его грудь поднималась и опускалась, создавая ритм, в который я словно растворялась. Мягкая ткань покрывала нас обоих, а за окном щебетали птицы. Мир за пределами нашей комнаты уже просыпался, но нам не хотелось торопиться. Все, что было нужно — это эти лишние минуты тепла и близости, словно мы были заключены в собственном пузыре нежности.

Время тянулось, как сладость меда, и, кажется, ничто на свете не могло нарушить этот зыбкий покой. Но в какой-то момент желудки предательски напомнили о себе, и это донесенное до нас ощущение стало тревожным сигналом, требующим предметного вмешательства.

— Пора спасать утро, — заявил Дэниел, и, наконец, поднялся, протянув мне руку с игривым выражением на лице.

Я смеялась, принимая его предложение, и встала с кровати, легонько его толкнув.

На кухне пахло утренним солнцем, свежим хлебом и чем-то домашним, что походило на тепло нашей жизни.