Книга Безрассудный, страница 79 – Элси Сильвер

Прошлая ночь заставила меня пережить целый спектр эмоций. От неожиданного родственного чувства за ужином до отчаяния.

Потому что то, что я мечтаю сделать с тобой, ужасно непрофессионально.

Одним этим предложением он пробил все стены, которые я пыталась возвести. А когда он отстранился? Посмотрел на мое тело, а затем остановился?

Я была уязвима на мгновение, и он выпотрошил меня, даже не пытаясь. Как будто ему не понравилось то, что он увидел. Отсюда и кошмарная жена.

Ненавижу быть такой застенчивой. Но правда в том, что мое тело изменилось с тех пор, как появилась Виви. Да, я стала человеком. Это удивительно. Бла, бла, бла.

Но трудно не думать, что я потратила свои лучшие годы на Роба Валентина. Я тренировалась. Я бежала. Убедилась, что ты можешь отбить цент от моей задницы. Я проводила часы в салоне. Все для того, чтобы поддерживать видимость того, что мы пара из сказки, на которую все будут смотреть с завистью.

Я выглядела лучше всех и чувствовала себя хуже всех.

Я не могу винить Тео за то, что он бросил на меня долгий взгляд и медленно отступил. Может, дело не в изменениях моего тела, а в правде того, кто я есть.

Немного мелочная. Немного горькая. Очень закрытая.

Где привлекательность?

Я фыркаю и переворачиваюсь, чтобы сесть. Тео здесь ради своей дочери, а это все, чего я хотела для нее с самого начала. Поэтому мне нужно собраться с мыслями и надеть счастливое лицо.

Вчера вечером, когда она плакала, я слышала глубокий гул его голоса, когда он разговаривал с ней. Слышала, как скрипел пол, когда он ее качал.

Я лежала без сна, думая, что должна пойти туда и забрать ее обратно. Не взваливать его на себя, когда она устала и у нее режутся зубы, вероятно, желая меня.

Но мое тело подвело меня. Я так устала, что не могла пошевелиться.

И моя гордость не позволила мне взглянуть ему в лицо после того, как он поцеловал меня и извинился, как будто это была ошибка. Поэтому я погрузилась в звуки ее тихих криков и терпеливых слов Тео.

Маленький комок между моих ног движется к верху одеяла, и эти выпученные глаза вылезают наружу. Он отряхивает простыню, хлопая ушами, когда он это делает. Он сидит и смотрит на меня.

— Не писай в мою кровать.

Он просто моргает.

— Я должна тебя куда-нибудь вывести?

Еще одно моргание.

— Я училась в медшколе, но меня не научили говорить по-собачьи.

Пустой взгляд.

— Ты голоден?

Питер встает, его хвост машет, как дворники в дождливый день, а его огромные глаза становятся еще шире.

— Я думала, ты глухой, — говорю я, протирая глаза и отталкиваясь, чтобы встать.

Я надеваю халат, и когда я оборачиваюсь, он все еще стоит на краю моей кровати, выжидая.

Мой взгляд падает на пол, прежде чем снова подняться на маленькую бежевую собаку.

— Думаю, это выглядит как настоящая смертельная капля для тебя, да?

Сделав пару шагов назад, я подхватываю его и направляюсь в коридор, бормоча: «Не могу поверить, что разговариваю с чертовой собакой».

Поставив Питера на заднюю ступеньку, чтобы он мог заняться своими делами, я направляюсь в дом, полностью ожидая найти Тео, рухнувшего на диван после его первой ночи одиночного отцовства. У мужчины, должно быть, наступил предел. Он так естественно ведет себя в качестве родителя, просто не может выдержать.

Но он не на диване и не на стуле.