Книга Безнадежный, страница 51 – Элси Сильвер

— Невежливо пялиться, Бо-Бо.

Мои губы изгибаются, когда я поднимаю на нее взгляд.

— Мужчина может пялиться на свою невесту, не так ли, сахарные сиськи?

Ее рука метнулась вверх, чтобы заправить за ухо занавеску темных волос.

— Поддельная невеста, — поясняет она, глядя на мои ноги.

Все, что я ответил, это тихое мычание. Я не так уж хорошо знаю Бейли, но я знаю соглашение, к которому мы пришли. Тем не менее, я обнаруживаю, что меня волнует слово поддельный.

Но в последнее время я легко возбуждаюсь.

Сон бы помог.

— Могу ли я потрогать их?

Я начинаю, выдернутая из своего спирального потока мыслей.

— Потрогать что?

Бейли выпячивает подбородок на ступеньку ниже нас.

— Твои ноги.

Я смотрю вниз. Рядом друг с другом мои ноги выглядят такими изуродованными, тогда как ее такие... идеальные. С эстетической точки зрения мне все равно. Я как-то подумал, что быть солдатом оставит мне шрам на этом пути.

Но меня поражает контраст. И это не только наша кожа.

— Хочешь потрогать их?

— Да. — Ее изящные пальцы скользят по верхушкам ее собственных ног, и, кажется, она слишком нервничает, чтобы даже посмотреть на меня. Иногда мне интересно, что происходит у нее в голове. Что она держит взаперти, а затем то, что она выпаливает.

— Хорошо.

Ей требуется несколько ударов, чтобы набраться смелости, и я думаю, отступит ли она. Решит, что они отвратительны. Посмеется и скажет мне, что она просто пошутила.

Но она этого не делает.

Ее левая рука отрывается от ее ноги и зависает над моей, прежде чем подушечка ее пальца скользит по выпуклым гребням и сморщенной коже. Сгорбившись, она обводит шрамы — каждую линию, каждую выемку.

Кажется, она совсем не смущается. На самом деле, она кажется почти завороженной.

Я шиплю, когда она задевает больное место.

— Извини, тебе было больно?

— Натерли там, — выдавливаю я, раздраженный, потому что делать то, что я делал раньше, стало для меня совсем другим испытанием.

Она наклоняется, присматривается, отводит руку.

— Как натерли?

Моя челюсть работает.

— Когда я не мог спать прошлой ночью, я просто засунул босые ноги в кроссовки, как делал до травм. Но теперь все натирает и трется. Они уже болели от ношения туфель на свадьбу. Даже сандалии надеть не могу. Прогулка по воде не помогла.

— Это отстой, — отвечает Бейли как ни в чем не бывало.

Мне почти хочется рассмеяться. Это действительно отстой. И приятно, что кто-то признает это, а не скажет мне, что все наладится. Или скажет, как он сочувствует.

Маленькие вещи, которые она делает — даже не пытаясь — заставляют меня чувствовать, что это нормально быть не в порядке в ее присутствии.

— Да. — Я не хочу быть мучеником. Я знаю, что могло быть и хуже. Но признание этого отстойно — это приятно. Когда мне позволяют признать, что это отстой, и все не спешат меня латать, это снимает с меня тяжесть.

Второй и третий пальцы присоединяются к ее исследованию моих повреждений. То, что я обычно воспринимаю как легкое прикосновение, ощущается как электрический разряд. Недавно зажившая кожа более чувствительна, и я знаю, что она не старается, но ощущение того, что кто-то коснется меня немедицинским способом, заставляет мой член опухать.

— У тебя когда-нибудь был секс втроем?

Да. Этого будет достаточно.

Сдавленный звук застревает в моем горле, и она наконец поворачивает лицо ко мне. Она такая чертовски красивая, глаза мерцают в темноте, теплый свет заднего крыльца освещает ее темные волосы.