Книга Безнадежный, страница 96 – Элси Сильвер

— Я определенно думала, что ты будешь слишком труслив, чтобы зайти сюда, — насмехается она с ухмылкой. Вода движется под пузырьками. Без сомнения, ее руки двигаются под водой.

— Ты не так уж хорошо меня знаешь, Бейли, — отвечаю я, закрывая за собой дверь.

Ее глаза бегают по моему телу, пожирая каждый дюйм голой плоти.

— Я знаю, что ты боишься потерять контроль рядом со мной. — Ее подбородок вздернут, словно она сказала мне что-то, что заставит меня отступить. Прогони меня.

Это не так.

— Нет, я боюсь, что ты станешь той, без чего я не смогу жить.

Она втягивает воздух, когда я уверенно подхожу к ней.

— Я боюсь взять то, чего я не заслуживаю, то, что, как мы оба знаем, приведет к большему беспорядку, чем то, в котором мы уже находимся.

Я встаю на колени возле ванны, упираюсь локтями в край и смотрю на нее сверху вниз.

— Это не беспорядок...

— Я боюсь, что завтра мне придется идти на работу и провести весь день со стояком, потому что мне интересно, ты выбрала треугольник или полоску.

Все, что она делает, это смотрит в ответ и тяжело дышит, когда я тянусь к горячей, мыльной воде и провожу рукой по ее бедру до колена. Наклонившись ближе, я шепчу ей на ухо:

— И я чертовски боюсь того, что я сделаю, когда настанет день, когда я узнаю, что какой-то другой ублюдок поможет тебе решить эти вещи.

Она внимательно смотрит на меня, опираясь руками на выступ, дышит ровно, но неглубоко, темные глаза сверкают, как река в 2:11. Моя ладонь скользит вверх и вниз по ее бедру, не заходя слишком далеко.

— Ладно, но сегодня вечером... ты поможешь мне или уйдешь?

Я обдумываю вопрос, говоря себе, что мне следует уйти, признаваясь себе, что я не уверен, почему я думаю, что мне это нужно. Это потому, что она моложе? Это потому, что я стал погранично одержимым, помогая ей, и я беспокоюсь, что все это в конце концов причинит ей боль?

Или я беспокоюсь, что в конце концов это причинит боль мне? Я не знаю, смогу ли я выдержать, что мне еще больно.

Она сжимает бедра, зажимая мою руку между ними и заставляя меня перевести взгляд с потрескивающих пузырьков на ее.

Мы стоим так некоторое время, а затем я говорю:

— Помогу тебе.

Я думала, он уйдет. Я думала, он назовет мое имя одним словом, ругающим как он. То, которое говорит: «Стой, ты испытываешь мое терпение».

Но он этого не сделал.

И теперь я не знаю, что сказать в ответ. Поэтому я киваю, сжимая живот, не имея слов.

Я боюсь, что ты станешь тем, без чего я не смогу жить.

Запиши это в сентименты, с которыми я не знаю, что делать.

Я ослабляю хватку, сжимая его руку между ног, и ищу на его лице любой знак, что он может отступить. Что он может образумиться и уйти. Я не хочу связывать свою самооценку с реакцией мужчины, но если Бо Итон выйдет за дверь, сказав мне, что это была ошибка, я не знаю, как я снова посмотрю ему в глаза.

— Итак, — мой голос ломается во внезапно пересохшем горле, — треугольник или полоска, что лучше?

Колонна его горла работает, когда его рука снова движется. При этом взмахе его рука движется выше, чем раньше, по этой впадине чуть выше внутренней стороны моих бедер, болезненно близко к моему ядру. Его широкая ладонь скользит по моему животу, огибая границу, а кончики пальцев прослеживают нижний гребень моей противоположной бедренной кости.