Книга Безупречный, страница 138 – Элси Сильвер

Он стучит кулаком по моему столу и широкими шагами выходит из моего кабинета, бросая через плечо:

— Мне пора на встречу.

Так непринужденно, как будто не он просто разрушил всю мою жизнь, чтобы преподать мне какой-то жестокий урок любви.

Я смотрю на себя в зеркало, промокая глаза и стараясь стереть красные пятна на шее и груди. Мое сердце колотится так сильно, что я вижу, как кожа на моем горле вздрагивает при каждом ударе.

Это успокаивает и отвлекает. Я жива, но жила ли я на самом деле? Или я просто торопилась, ставя всех остальных на первое место?

Я прижимаю ладонь к груди, чуть выше шрама, чтобы почувствовать, как пульсирует сердце.

Прогнала ли я единственного, кроме моего отца, мужчину, который ставил меня на первое место? Вышел ли он за рамки дозволенного? Или я была настолько далека от того, чего хочу, что пропустила ту часть, где мы полюбили друг друга? Я отмахнулась от него, когда он пытался сказать мне об этом?

Мы провели вместе недели. Путешествовали. Тренировались. Ели. Он отдал мне свое последнее куриное крылышко и позволил погреть о него ноги без жалоб.

Это не были громкие заявления. Но они все равно были. И я скучаю по ним, хоть в последние дни и игнорировала то, что чувствую.

Я качаю головой и провожу пальцами по волосам. Разглаживаю руками красивую темно-бордовую юбку-карандаш, которая на мне надета. Все, что у меня есть из одежды, — то, что я взяла из своего гостиничного номера, и то, что оставила в доме отца в городе. Все мои любимые вещи по-прежнему находятся на ранчо «Колодец желаний», как и значительная часть моих любимых людей.

Сделав глубокий вдох, я поворачиваюсь на высоких каблуках и выхожу из туалета, направляясь в свой офис и отказываясь идти туда так, словно меня только что уволили. Я высоко поднимаю подбородок и придаю лицу игривое выражение, позволяя своим бедрам покачиваться.

Я превращаю этот дурацкий коридор в свою взлетно-посадочную полосу.

До тех пор, пока я не заглядываю в зал заседаний и не вижу Ретта Итона, сидящего в том же кресле, в котором я встретила его два месяца назад.

Я замедляю шаг и останавливаюсь, чтобы посмотреть на него. Он откинулся на спинку стула, небрежно закинув ногу в ботинке на колено.

Он сногсшибателен — резкие черты лица, растрепанные волосы и медовые глаза. Слишком мужественный, чтобы сидеть в таком отполированном пространстве. Он подавляет его.

Он подавляет меня.

У меня сдавливает горло при одном взгляде на него. И, когда его глаза скользят, чтобы встретиться с моими через стекло, у меня такое чувство, что грудь разрывается на части.

Я слишком хорошо помню, как он двигался надо мной, помню признательность в его взгляде, когда я позировала для него в своих чапсах, и то, как он так нежно целовал меня в комнате, полной людей.

И я помню, как он сказал, что все, что мы делали, — «спали вместе пару недель». Роб сказал мне нечто подобное, когда порвал со мной, чтобы быть с моей сестрой. Что мы просто спим вместе, так что это не должно иметь значения. Тогда это задело, но на этот раз было мучительно.

Но больше всего меня ранило то, как он отмахнулся от моей заботы о нем. Он заставил меня почувствовать себя настырной сумасшедшей из-за того, что я хотела помочь ему.

И этого достаточно, чтобы подтолкнуть меня к действию. Я поворачиваю голову и продолжаю идти по коридору, сопротивляясь желанию убежать и заставляя себя казаться спокойной и собранной.