Книга Безупречный, страница 9 – Элси Сильвер

Ее рубашка цвета слоновой кости застегнута на все пуговицы, кружевная отделка туго обтягивает горло. Руки скрещены на груди в защитном жесте, а сверкающие шоколадные глаза ничего не выражают, когда она оценивающе смотрит на меня поверх очков.

Мне хватает ума не судить о книге по обложке. Но слово «напряженная» мелькает у меня в голове, пока я оцениваю ее в ответ.

— Присаживайся, Ретт. — Кип выдвигает стул на месте прямо напротив женщины и плавно опускается на сиденье рядом с моим, прежде чем сцепить пальцы под подбородком.

Я сажусь на стул и отталкиваюсь от стола, закидывая ногу на колено.

— Хорошо. Отшлепай меня, чтобы я мог пойти домой, Кип. Я устал.

Кип приподнимает бровь и внимательно смотрит на меня.

— Мне не нужно тебя шлепать. Ты официально потерял спонсорство «Дэйри Кинг», и я думаю, что это достаточно плохо.

Я откидываюсь на спинку, и моя шея краснеет. То же самое ощущение, что и в детстве, когда попадаешь в беду. Пропустил комендантский час. Прыгнул с моста с большими детьми, когда не следовало этого делать. Вторгся на ферму Янсенов. Всегда что-то было. Я никогда не былне в беде. Но это совсем другое. Это не детские забавы и игры. Это мой заработок.

— Ты, должно быть, шутишь надо мной.

— Я бы не стал шутить по этому поводу, Ретт. — Стиснув губы, он пожимает плечами. Взгляд говорит: «Я не злюсь, я разочарован». И я ненавижу это различие, потому что в глубине души я терпеть не могу подводить людей. Когда они злятся, это значит, что они заботятся о тебе. Хотят для тебя лучшего. Знают, что ты способен на большее. Когда они так безразличны, это выглядит так, будто бы они ожидали, что ты все испортишь.

Вот почему я всегда говорю, что мне все равно, что люди думают обо мне. Чтобы у них не было возможности заставить меня чувствовать себя так — очевидно, это не работает.

Я ерзаю на своем месте, бросая взгляд на двух других людей в комнате. У парня хватает здравого смысла посмотреть на бумаги перед собой.

Но молодая женщина удерживает мой взгляд. То же самое непоколебимое выражение на ее лице. И почему-то я просто знаю, что она осуждает меня.

Я провожу рукой по рту и прочищаю горло.

— Ну и как нам их вернуть?

Кип откидывается назад с глубоким вздохом, постукивая пальцами по подлокотникам кресла, в котором сидит.

— Я не уверен, что мы сможем. На самом деле я думаю, что нам, возможно, стоит сосредоточиться на контроле ущерба. Надеюсь, другие спонсоры не уйдут. «Вранглер». «Ариат» ^[10]. Это компании, которые знают свою клиентуру. И их клиентура — люди, которых ты разозлил. Не говоря уже о том, что ударить человека с включенной камерой — пиар-кошмар.

Я задираю голову, смотрю на потолок и громко сглатываю.

— Кто знал, что не любить молоко — преступление? И этот парень заслужил, чтобы ему вправили челюсть.

Женщина напротив издает легкий смешок, и я поворачиваю голову к ней. И снова она не отводит взгляда. На что, черт возьми, она уставилась?

Она просто ухмыляется. Как будто то, что я остался без многомиллионного спонсорства, это смешно. Я устал. У меня все болит. Мое терпение на пределе. Но я джентльмен, поэтому провожу языком по передним зубам и снова сосредотачиваюсь на Кипе.

— Если бы эта камера не снимала, все было бы в порядке. Но не стоит вслух говорить о нападении на кого-то. Я надрывал задницу, чтобы удержать этого ублюдка от предъявления обвинений.