Книга Призрачный зов, страница 26 – Марика Макей

Она появилась внезапно. Но не резко, а плавно, как будто собралась из туманной пелены. Высокая и тонкая, длинные волосы ниспадали до поясницы, белая хлопчатобумажная ночнушка касалась травы. Все как вчера: сверток из пеленок в ее руках, колыбельная песня и слезы…

Я взглянул на Глеба. Друг прижимал к груди взятого у соседских детей пупса, словно тот действительно превратился в ребенка. Взглянув в его пластиковые глаза, я поежился, вспомнив куклу в доме Катюхи. Она наверняка все еще сидела там на диване. Я не решался заходить в дом, когда навещал могилу подруги.

— Извините, – громко сказал Глеб. Голос его сорвался, видимо, от избытка чувств. Он откашлялся и снова обратился к мертвячке: – Простите! Мы нашли вашего ребенка. Возьмите его.

Женщина вдруг умолкла. Из-за резко опустившейся на нас тишины в ушах зазвенело. Затем послышался слабый шелест травы – отпечаток памяти начал медленно поворачиваться к нам.

Боль на лице женщины отразилась так явственно, что у меня заныло сердце. Ее мутные глаза уставились на Глеба с надеждой. Друг сделал несколько несмелых шагов в сторону мертвячки и протянул ей пупса.

Я с трудом сглотнул, наблюдая за происходящим. Тонкие исцарапанные пальцы разжались, и женщина выронила сверток, который убаюкивала вместо потерянного младенца. Я вздрогнул всем телом, а когда она протянула руки к Глебу и медленно забрала подготовленную нами куклу, и вовсе забыл, как дышать.

Мертвячка прильнула губами к пластиковому лбу пупса, прижалась щекой к его щеке и громко вдохнула аромат игрушки. Я уже решил, что мы справились, почти выдохнул с облегчением, но рано обрадовался.

Блаженная улыбка на лице отпечатка памяти вдруг превратилась в гримасу злости, боли и отчаяния. Женщина взвыла, да так громко, что заложило уши. Она перехватила голову пупса двумя руками и надавила большими пальцами на его глаза. Пластик лопнул со звонким хрустом.

Зоя взвизгнула, мертвячка тут же отреагировала – в считаные секунды оказалась прямо перед ней. Зоя замерла в оцепенении, вытаращив глаза. Отпечаток памяти прожигал ее взглядом, даже не касаясь. Только когда подруга начала синеть и задыхаться, мы поняли: что-то не так.

— Оставь ее! – зарычал Глеб, кидаясь к отпечатку.

Гневный взгляд призрака метнулся в сторону нашего лидера. Глеб резко затормозил, а затем захрипел так же, как Зоя. Руки друга схватились за шею, словно ее обвили невидимые веревки. Но как он ни пытался освободиться от пут, ничего не выходило. А потом вдруг у Зои и Глеба потекла изо рта вода…

Прежде чем я успел подумать хоть о чем-то, Кики и Рыжий ринулись на помощь ребятам. Я замешкался, остолбенев от ужаса, а они действовали решительно. Но это стало фатальной ошибкой. Секунду спустя уже всем четверым не хватало воздуха. Зоя и вовсе закатила глаза, захлебываясь. Я понял, что это конец…

Моим друзьям угрожала смертельная опасность, а я боялся пошевелиться. В голове хаотично метались мысли, но одна всплывала вновь и вновь, не давая принять решение: «Это твой дурацкий план, Слав. Их смерть будет на твоей совести!»

— М-мама… – одними губами прошептал я. Потом зажмурился и закричал, срывая связки: – Мамочка!

Я дышал тяжело и прерывисто и до дрожи в коленках боялся разлепить веки. Что, если мертвячка и меня погрузит в призрачное оцепенение, отчего я начну захлебываться так же, как друзья? Что, если ребята уже задохнулись и, кроме меня, у Мещанова ключа больше нет живых? Что, если…