Книга Воронье гнездо, страница 43 – Марика Макей

— Ну ты и бестолочь, горожанин! – не унимался Толстый. – Аж в воду влететь умудрился!

— Я-то думал, это двухметровый призрак, – приходя в себя, злобно бросил я, – а оказалось, всего лишь безмозглый хряк в старых портках.

— Следи за языком, мудло! – оскорбился Толстый. – Не то вообще лишишься его!

— Пошел ты!

Толстый засопел, будто хотел через ноздри выпустить весь едкий пар, скопившийся в его организме за годы существования, и аккуратно стал снимать девчонку с плеч. Я понял, что пахнет жареным. Кое-как выбрался из воды и в упор уставился на Толстого, который был выше меня на две головы и в несколько раз шире. Но снова показывать себя трусом я не собирался. Одно дело – призраки и остальная чертовщина, которая пугала меня до трясучки, и совсем другое – перспектива драки с парнем, больше похожим на вепря.

— А ну, повтори! – оскалился Толстый, выставив мясистые кулаки.

— Ты, – голос Глеба, будто гром среди ясного неба, разрезал напряженную атмосферу, – безмозглый хряк!

Кулак нашего командира пришелся точно по нахальной физиономии Толстого. Парень пошатнулся, но не упал и гневно уставился на Глеба, схватившись одной рукой за нос.

— Шутить с нами вздумали? – проорал Глеб, разгневанный не меньше получившего в морду Толстого. – Игрушки всё это для вас?

Со стороны кладбища плелись еще четверо бывших двухметровых монстров, уже снявших балахоны. Ребята, все, кроме зачинщика этого беспредела, – а я был уверен, что им являлся Толстый, – выглядели виноватыми, а девчушка, несколько минут назад сидевшая на плечах Ваньки, и вовсе шмыгала носом и вытирала подкатывающие слезы. Наша группа уже тоже вернулась к реке, Катюха и Зоя порхали вокруг меня и охали, Кики с Рыжим желали расправы. Кики уже снова был с битой.

— Мы же не думали, что вы серьезно собираетесь раскапывать труп! – огрызнулся недалекий лидер существ в балахонах. – Это противозаконно! И неправильно!

— Уж чего-чего, а фараонов я не боюсь, – ответил Глеб. – Будто ты не знаешь, что в Гнезде совсем другие законы действуют! Не желаете помогать – ладно, но будьте добры не мешать!

— Как скажешь, командир, – буркнул Толстый, выделив последнее слово. – Уходим, парни!

Ванькины соратники поспешили покинуть нашу компанию, собственно, как и сам Ванька. Меня колотило, и я не нашел ничего более разумного, чем раздеться. Остался в одних трусах, ребята поржали, а Зоя вроде смутилась, отчего я тоже покраснел.

— На, держи. – Глеб протянул олимпийку, оставшись в футболке. – Иди домой, дальше мы без тебя справимся.

Я бы хотел уйти, честно. Но что-то меня держало возле ребят, какая-то неведомая сила. Возможно, и ведомая – интуиция. Я решил остаться. Сложил мокрые вещи на берегу реки, чтобы не таскаться с ними, а забрать позже, вылил воду из кроссовок и снова напялил их. Гордо пошел с друзьями в трусах и олимпийке. Чем не костюм для упокоения души Федора Ильича? А страха почему-то как не бывало.

* * *

Вернувшись на кладбище, мы снова принялись высматривать место захоронения Федора Ильича. То ли стресс так сказался, то ли у всех присутствующих с памятью была беда, но какое-то время нам пришлось блуждать в поисках разрытой могилы. Я уж было решил, что она исчезла бесследно, но потом выкопанная яма все же нашлась.

Я облегченно вздохнул, когда Глеб забрался на трухлявый гроб, – боялся, что решать, кто полезет к останкам, будем путем жребия. Задержал дыхание, когда лопата парня вонзилась в старые доски и в погребальном ящике образовалась щель. Глеб проделал совсем небольшую дыру и жестом потребовал бутылку со святой водой. Катюха, которая, как и все присутствующие, стояла завороженная процессом вскрытия гроба, встрепенулась и быстро метнулась к земле. Видимо, убегая от «монстров», выронила бутылку, и та сейчас валялась в небольшой лужице.