Книга Воронье гнездо, страница 67 – Марика Макей

Ребята замолчали, а я снова подумал о том, что Глеб – действительно хороший лидер, у него реально гениальные идеи. Но за этой мыслью пришла и другая – через месяц его с нами не будет…

Три недели. Целых три недели прошло с той вечеринки в клубе. В поисках новых отпечатков мы не продвинулись ни на миллиметр. Хотя если вылитую в Плотинку святую воду считать успехом, то еще одного призрака мы все-таки отправили на тот свет. Но это не точно… Мы не видели, как испарился упокоенный дух, но и я, сколько бы ни приходил потом к мосту, – просто чтобы проверить, – не встречал мертвую красавицу.

На данный момент нашей главной головной болью было стремительное приближение совершеннолетия Глеба. Мало того что мы теряли лидера, так еще и сам будущий именинник вдруг превратился в вечно ноющую субстанцию, не желающую взять себя в руки. Парень стал нарываться на конфликты и вообще часто вел себя неадекватно. Но мы не могли его осудить. Страх высасывает из человека все живое. А Глеб больше всего боялся забыть…

— И что нам с ним делать? – укрывая дремлющего Глеба тем же пледом, которым некогда укрывала меня, спросила Зоя. – Такими темпами он и до совершеннолетия может не дожить.

— Нам бы наставника постарше, – буркнул я, в тысячный раз перебирая содержимое коробки Федора Ильича. – Как Аглая Васильевна, например. Она бы его своим ромашковым настоем быстро на ноги поставила.

На похороны Аглаи Васильевны я все же сходил. Чувствовал себя скверно, потому что до сих пор думаю, что было бы, не разозлись я в тот раз. Но не пойти я не мог.

— Я думала, с ума сходят от тяжести знания, оттого, что нет возможности покинуть Гнездо, – грустно проговорила Катюха, глядя на бормочущего во сне Глеба. – А он теряет рассудок оттого, что не желает забывать…

Как я успел заметить, эти двое были очень близки. Глеб – единственный ребенок в семье, Катюха тоже. Правда, в отличие от Глеба, у Катюхи была менее благополучная семья. Мать парализована, отец – запойный. По словам слухача, она появлялась дома только для того, чтобы приготовить поесть, покормить больную и поухаживать за ней, и старалась не показываться на глаза отцу, чтобы не нарваться на тумаки. Мне казалось, уход за парализованной отнимает много времени и сил, но Катюха, видимо, давно привыкла справляться. От помощи она сразу отказалась, – оно и понятно, стеснялась, наверное.

Катюха частенько приходила к нам в штаб-квартиру, эти недели мы все проводили много времени у Зои. А в последние дни Катюха и вовсе старалась не отходить от Глеба. Родители парня хоть и не были парализованными или пьющими, но уделяли мало внимания своему уже не ребенку. Поэтому он позволял себе сходить с ума, не опасаясь быть наказанным.

— Каждый имеет право хранить воспоминания, – ответила Катюхе Зоя, – и каждый должен самостоятельно распоряжаться собственной жизнью… Вот только не в Вороньем Гнезде.

— Задолбала эта философия, – сонно промямлил Кики. – Делать-то что?

— Снимать штаны и бегать.

Как же я успел измениться в этой деревне! Вон даже их дурацкие шуточки перенял… Отец, как я убедился, даже не собирался забирать меня отсюда. А на вопрос, уеду ли я из Гнезда ближе к осени, вообще отвечал расплывчато. На него это совсем не походило. Как это гребаное проклятие вообще смогло подействовать на него? На мать? В общем, теперь я тоже психовал наравне с Глебом.