Книга Шепот в тишине. Мистические истории, страница 81 – Ирина Родионова, Дарья Бобылева, Татьяна Мастрюкова, и др.

— Тебе просто приснилось, – подмигнул Семен и, вооружившись кружкой, пошел к титану с кипятком.

Настя спрыгнула с полки и босая побежала за ним:

— Нет, ты объясни, что тут происходит, если ходишь рядом и все понимаешь!

— С чего ты взяла? – Он остановился у купе проводников, глянул на поднимающееся из-за хвойных макушек солнце. Болотца сменялись широкими полями, полуразрушенными домишками, травами и простором.

— С того! Ты что тут делаешь вообще?!

— К жене еду, бывшей. Под Санкт-Петербургом деревенька наша, три дома и погост. Соскучился просто.

— Бред! – крикнула Настя, сама не понимая, что тут бредового. – Сколько же можно издеваться, так нельзя, это…

Она присела в угол на корточки, обхватила голову руками. Страх выходил из нее тихими, едва сдерживаемыми рыданиями.

— Солнце встало, – заметил Семен, не отрываясь от окна. Пустую кружку он все еще держал у груди. – Тебя больше никто не потревожит. Иди поспи.

Настя послушно поднялась и, сгорбленная, словно неся на своих плечах всю дедову боль, поковыляла обратно к полке. Бесполезно было что-то спрашивать.

Наутро Семен ее не дождался – когда она проснулась, его полка уже стояла пустой и собранной, но Настя не сомневалась в их встрече. Улыбка эта, глаза с прищуром, голос… Полумертвая, она с трудом умылась в узкой, подпрыгивающей под руками раковине, забросила рюкзак на плечо и встала в очередь на выход перед станцией. Под ногами белел картонный прямоугольник, выведенные синим буквы притягивали взгляд.

Поисково-архивный отряд «Память». Номер телефона, питерский адрес. Настя уже не понимала, что вокруг нее реально, а что – лишь происки измученного мозга, а поэтому лишь мысленно поблагодарила Семена за помощь.

Вместо перрона под ноги рванулась кладбищенская насыпь: надгробия, памятники, темные от дождей кресты… Настя упала в куст, выглянула – гвоздики. Сухие, скрюченные, безжизненные. Пластиковые таблички, выкрашенные в черный и исписанные золотом, тонко перестукивали на ветру. Настина реальность разламывалась, перед глазами отслаивалось и двоилось. Она чувствовала, как теряет разум.

А говорят еще, что сумасшедшие не видят своего безумия.

Рельсы шли прямо по могилам. Дробили постаменты и гнули ограды, рвали венки в клочья. Над головой хлопали полотнища флагов, Настя пробовала разглядеть их, но быстро поняла, что в этом нет смысла. Зашагала по рельсам.

Под далекими черными соснами сидела грузная женщина. Ни лица не разглядеть, ни одежды – она просто сидела, вырванная из мертвой своей реальности и насильно помещенная в Настин бред. Приближаться к ней не хотелось, но Настя все равно шла. Надеялась, что заснула на лавочке неподалеку от поезда и вот-вот проснется.

Рванулся механический голос над головой, объявил об убытии очередной электрички. Настя встряхнулась, но кладбище не исчезло. Новодевичье, конечно. На каждой могиле вместо памятника стоит человек, никакой гнили или будто бы пластиковых белых скелетов, только люди. Пустые, безглазые, молчаливые.

— Девушка, вам плохо? – спросили слева.

— Да, – беззвучно ответила Настя.

Вокзал проступал сквозь кладбище неохотно: вон там, рядом с бронзовым постаментом, вклинился в реальность ларек с газетами, запахло заветренными булочками и дешевым кофе. Пищал металлодетектор, щелкали каблуки. Настя обернулась – сосны чернели вдалеке, но никакой женщины там больше не было.