Онлайн книга «Шепот в тишине. Мистические истории»
|
И Настя вновь не нашла в себе сил отговорить ее. В этой части города, тихой и словно бы чуть заброшенной, не было ничего питерского, величественного или изысканного – Настя с Любой спешили к метро мимо панелек с редкими, чуть затуманенными глазами-окнами, перебегали широкие дороги с подмигивающими желтизной светофорами, огибали лужи и мусорные площадки. Разговаривали о всяком. Люба была студенткой, училась в колледже искусств, но жалела, что не пошла в МЧС – сидела бы на «горячих» телефонах, принимала вызовы, распределяла расчеты. Она казалась очень серьезной. В ушах покачивались мелкие висячие серьги-зайцы, коса била по спине, в носу блестел пирсинг. У нее не было никаких историй о пропавших родственниках, лишь большая и славная семья; увлечение Толкиеном и настолками, аллергия на молочку, ужасный музыкальный слух. Любовь к архивным документам и расследованиям. Она говорила немного, зато внимательно вслушивалась в Настины слова. С ней было хорошо, даже если за плечом и мерещились человеческие – человеческие ли?.. – тени, а дробь чужих шагов била словно молотком. Настя спешила, прибавляла шаг. Люба бежала за ней. Первый адрес – ничего похожего на постамент с пропавшим медведем или описанный дедом дом. Второй, третий… Метро закрылось, и Люба с Настей шли по пустому бульвару с редкими прохожими, окрашивались отблесками неоновых вывесок, кивали фонарям. Настя сжимала в кармане ключи – если придется отбиваться, если только придется… Пятый адрес оказался похож – Настя поверить не могла, что все так совпало. Правда, дом был не оранжевым, а грязно-рыжим, с облупившейся штукатуркой, но резными балкончиками. Тяжелая дверь подъезда, липы и клены, чуть впереди парк и круглое, словно плошка, озеро. Они трижды обошли его, понимая, что однорукого гипсового медведя и след простыл, но он больше не требовался. Настя чувствовала – нашли. — Погоди, я черкну нашему Виктору. – Люба надавила голосом на букву «о». – Если не спит, то пусть поковыряется по старым домовым книгам, кто тут жил… Год рождения деда? Этаж? — Вроде третий. – Настя силилась вспомнить вечер с гипнологом, пустое дедово лицо и могилу с холодной густой водой. – Господи, неужели! — Да подожди ты радоваться. – Люба присела на черную траву и забарабанила по экрану. Настя набрала деда. Один гудок, второй. Настя притоптывала на месте. Все забылось: страхи, слезы, бессонница. Вон он, рыжий дом в четыре этажа. Там родился дед, там жили его родители. Что случилось с ними в войну? Почему они так и не нашли сына, эвакуированного за Урал? Столько вопросов. Столько радости, что получилось. Возле дома Настя прижалась рукой к шершавой прохладной стене – отсюда идут ее корни, простираются в века, к далеким незнакомым предкам. Что чувствовалось здесь? Трепет, робость, восторг. Настя забывала дышать, забывала сглотнуть слюну, просто стояла и слушала, как живет далекий, но ставший вдруг родным дом. И вот он – парк, и провезти бы деда в коляске по этим улицам, пусть он почувствует и высокое летнее солнце, и свою ладошку в материнской руке, и детство, легкое, довоенное, без забот и боли… — Да! – сонно рявкнул в трубку дед. Спал уже, наверное, а телефон валялся где-то рядом с кроватью и пел, выдергивал его из снов. — Я нашла, деда! Нашла твой дом, парк этот, только медведя тут нет, но все похоже! Очень похоже: и дом рыжий, и балкончики, и… |