Книга Блошиный рынок, страница 61 – Татьяна Мастрюкова

Это только потом Церковь стала запрещать человеческие жертвы. Предлагалось замещать их монетами, крестами или другими, тоже не живыми, подношениями. Так ставили дом на граве мурат-царъ, иначе именуемой татарником, которая приравнивалась к животной или человеческой жертве и оберегала людей и домашний скот от нечисти.

— А на живой-то душе все лучше стоит, — говорил дед Власий. — Хотя бы на петухе, на козле, на собачьей голове. Думаешь, почему в новый дом первой кошку запускают или петуха? А потому, что их душу отдают доможиру вместо хозяйской. Кто первым в дом войдет, первым и помрет. Зато умилостивит домовейку. Тот-то все одно свое возьмет, только с прикупом, если сразу голову не посулить.

В новый дом переезжать надо ночью, в полнолуние, чтобы жизнь была полной, прибытливой. Из старого жилища в новое по улице идешь с иконой, кошкой или петухом. И домочадцы следом. Хорошо, если ни одна собака не гавкнет по пути. Потом дверь отворяешь, кошку или петуха запускаешь, чтобы первыми вошли. Потом дети идут, а потом уж взрослые. Петуху-то зерна вперед сыпанешь, а кошку просто так. Если упираться будет или из дома убежит, то разворачивайся и уходи — не будет нормального житья. Ищи кого другого, чтобы первым зашел, на чью голову дом станет.

Или вот мастер-строитель во время закладки фундамента пойдет да измерит кого-нибудь живого меркой, а потом ее зароет в угол будущего дома. Как это измеренное живое помрет, кошка ли, собака ли, человек ли, так в мерку и войдет, домовым станет. По привычкам домового можно потом понять, кого мастер измерял. Кошка будет царапаться, мявкать. Человек вот тоже характер покажет, как при жизни был... Смотря на чью голову дом поставлен.

— Что же, и ваш дом стоял на такой голове? — с замиранием сердца спрашивал я.

— Почему же стоял? Он и до сих пор целехонек.

А бывает еще, что животные не ко двору приходятся. Домовой их не принимает. Если хозяйки скотину после покупки специально с домашней нечистью знакомят, просят покровительствовать, беречь и любить, то про кошек и собак, которые сами призваны беречь дом от мышей и крыс, охранять семью и просто приносить радость, особо и не спрашивают. А там как выйдет: либо подружатся, либо один другого изничтожит, выпрет из дома. Потому у колдунов да колдовок часто их бесы-работнички котами оборачиваются, а настоящие животные у них не приживаются. Да и сами еретики, если хотят кому голову заморочить, напускают на себя вид либо кошки, либо собаки, либо свиньи. И если свинья опасна сама по себе, и без оборотничества остерегаться будешь, то на забежавшую во двор кошку или на пристроившегося у ворот пса и внимания не обратишь.

Хуже всего тому, кого оборотили против его воли. Он и в лес не заходит, и в дом не забродит, болтается между мирами: ни в мире людей по облику, ни в мире зверей по сознанию. Сырого мяса не ест, настоящих животных сторонится — те чуют человечий запах, легко задрать могут. Приходит к своему дому, стоит и смотрит, вдруг его каким-то образом узнают и накормят. Вот такой вот, поврежденный. И когда к человеческому облику обратно возвращается, все равно поврежденный, словно осталась у него от нечисти какая-то неправильность. Вот потому, когда заговор на поиск человека произносишь, обязательно надо добавлять: «какого взял, такого нам и приставь», не знаешь же, жив он на данный момент или нет и не изменен ли в какого зверя или даже вещь.