Онлайн книга «Радио «Морок»»
|
Какое совпадение? Что кто-то без нас тут руки мыл? Или что имя совпало? Что за история? Впрочем, не хочу знать эту историю... Мы промолчали. Мама передернула плечами, словно стряхнула что-то, и уже обычным тоном поинтересовалась, будто бы речь шла не о сортире на улице, а о каком-то интересном мероприятии: — Удачно сходили? Мы с Лесей переглянулись. Рассказывать про прыгавшую в полной темноте по огороду... Изосимиху? Про странное и страшное шуршание? Ну уж нет! Если маму какие-то истории из радиоприемника наконец напугали, то наше поведение тем более до ручки доведет. Мама и без слов поняла по нашим вытянувшимся лицам. Быстро надела кроссовки, накинула куртку, и при свете трех телефонных фонариков мы отправились без всяких особенных приключений к заветному домику. Только держались рядом с мамой близко-близко. А она все равно где-то там в темноте переваливалась, глухо прыгала. Одна. К счастью, одна. Я слышала. И Леся слышала, хотя промолчала. Не знаю, как мама, но мы точно слышали. Уже у самого дома мама резко обернулась и посветила фонариком в траву. Там что-то дернулось, влажно хлюпнуло и замерло. Луч фонарика пометался по траве, лопухам, грядкам, дорожке. Ничего необычного. И все же не покидало ощущение, что тот, кто прятался во тьме, ловко уворачивался от света. Хмурясь, мама проследила за тем, чтобы мы вытерли тщательно обувь о придверный коврик, надели тапки и зашли в комнату, после чего очень старательно заперла входную дверь на защелку. И еще подергала для верности. Мама опять улеглась на кровать, а мы пристроились к ней поближе и уткнулись в телефоны. Теперь это было не просто привычным действием, а чем-то стабильным и успокаивающим. И тут Леся, листавшая свои фоточки, сделанные еще начиная с позапрошлого лета, с досадой вскрикнула. Она вообще очень любит фотографировать всякую ерунду, хранит столько всего ненужного, что частенько кончается память на телефоне. Только тогда она с большой неохотой, чуть не плача над каждым кадром (вид какой-то фигурки из конструктора со всех ракурсов), начинает чистить фотоальбом. Понятно, какую боль она испытала, обнаружив, что все, связанное с нашим автопутешествием, безнадежно утрачено или испорчено. Все фотографии, которые Леся так старательно делала, представляли собой либо какие-то смазанные пятна, либо вообще пропали с концами, хотя даже я отлично помнила, как сестра фотографировала. Даже та первая жабища, прыгнувшая ей в лицо, превратилась в бессмысленный набор цветных штрихов. Мама обязательно быстро утешила бы Лесю, придумав выход из ситуации, но она опять дремала, и мы не стали ее трогать. Мои же слова на сестру слабо действовали, поэтому я не нашла ничего умнее, как опять включить радио. Сама не знаю, зачем я это делала. Понятно же, что надо было при первом подозрении убрать радиоприемник с глаз долой. Никогда в жизни, кажется, я не слушала одну и ту же радиоволну столько времени практически беспрерывно. Обычно радио мы слушали только в машине во время длительных поездок, да и то папа постоянно переключал каналы, — то новости дурацкие, то музыка не та, то слишком много болтовни. Нам с Лесей постоянно что-нибудь не нравилось. А тут одна и та же непонятная станция, которая только и ждала, чтобы после небольшой паузы начать вещание. |