Онлайн книга «Радио «Морок»»
|
— Будем считать, что это приготовлено для нас. «Так ведь они же думают, что ты не умеешь водить. Ты и сама так думаешь», — хотела сказать я, но не стала. Иногда у меня очень удачно получается промолчать. Или нет... Я оглянулась на хозяйский дом. Что было бы, если маме удалось бы открыть дверь? Изменилось ли внутри хоть что-нибудь? Стало ли там еще более заброшенно, чем было? А вдруг тут и было заброшено, а мы каким-то образом не видели правды? Как загипнотизированные... Ведь может такое быть? Вот, предположим, нас зомбировали через радио... Но иногда мы все равно видели реальную картину, только не принимали ее во внимание. Может такое быть? И как вообще принять тот факт, что мы все это время спокойно пользовались гнилым хламом... И обсудить-то сейчас невозможно... Леся с ума сойдет! Почему я думаю сейчас о психическом здоровье своей младшей сестры вместо того, чтобы в первую очередь волноваться за себя? Может, я еще раньше сошла с ума? Хотя я чувствовала себя ужасно, внутри все тряслось, волна паники не накрывала меня. И только по одной простой причине: в панику не впадала мама. Она не плакала, не металась, не суетилась, и руки у нее не тряслись. Я ведь видела один раз, как она сорвалась, испугавшись за Лесю, упавшую в обморок. Тогда мама испугала меня больше, чем Леся, — и Лесю, кстати, тоже. Так что если мама считает, что контролирует ситуацию, не повторяет сто раз одно и то же предостережение («стойте со мной рядом, смотрите по сторонам, смотрите под ноги, держите меня за руку»), то опасность не такая уж большая, правда? Ведь правда? Да, мама, разумеется, нервничала. И у нее сильно болела голова, а значит, большую часть переживаний она попросту игнорировала, чтобы не усилить мигрень, и вела себя из-за этого немного непоследовательно. Например, вчера мама настолько доверилась доброжелательному дяденьке на «жигулях» и так растерялась от хамства тетки в калошах, что не сообразила сверить адрес дома, возле которого мы остановились. И может, не врала Клавдия Матвеевна, продолжавшая ждать нас на своей даче? Потому что действительно с нами не встречалась. Кто была та женщина, обманувшая нас, чтобы дядька Митяй отвез нас в Жабалакню? Почему мы ни разу не видели таинственную Изосимиху? Это вообще кто был на самом деле? То есть дядька Митяй нам вроде бы помогал, а получается, что не очень-то... Вот непонятно, реально непонятно: с машиной помог, а отвез неизвестно куда; жилье предоставил, предупредил, чтобы мама за нами следила и дверь на ночь запирала, а в итоге сам нас запер. Правда, трухлявой палкой... Кто этот дядя Митяй?! Тут мама прервала мои размышления, прошептав мне в самое ухо, чтобы лишний раз не нервировать Лесю: — Кажется, я с ума схожу. Давай ты внимательно посмотришь вокруг и скажешь мне, что сначала мы действительно приехали в Сырые Дороги и действительно уехали оттуда сюда, в Жабалакню. Скажи, что Жабалакня и Сырые Дороги — не одно и то же место. У меня внутри все ухнуло вниз. Мама не шутила. Может, то, что она не боится, всего лишь видимость? Теперь и я тоже не могла с уверенностью сказать, что... — Нет, мам. Там заборы сплошные были, помнишь? А здесь так себе, одна фикция. Мама нахмурилась: — Вообще-то здесь тоже сплошные заборы есть, но почему-то не со стороны леса. Дяди Митяя сторона вся с символическими заборами, правда. А на противоположной стороне на дорогу выходят фикции, как ты говоришь, зато с тыла как раз сплошные и высокие. Ты не замечала разве? |