Онлайн книга «Магазин работает до наступления тьмы»
|
— Почему? Вы же хотите его выкурить. — Матильда лихо, как ковбой зубочистку, перекатила из одного угла рта в другой яблочный черешок. — А то выждет момент и к своим утечет… — Никуда он не утечет! — Они хи-итрые, — протянула Матильда, ее взгляд задержался на лице Хозяина чуть дольше обычного, и в нем, кажется, читалась насмешка. Хотя нет, наверняка тоже померещилось. — Печать нельзя снимать, когда заблагорассудится. Это опасно для людей, и… «И кто знает, позволит ли Женечка наложить печать снова», — хотел добавить он, но отчего-то не стал. Впрочем, Матильда как будто поняла все без слов. — Так мы быстренько, — подмигнула она. — Снимем и тут же на место вернем. Да, Женечка? «В мгновенье ока», — подтвердила разноцветная обложка. — Хозяин, позвольте вам помочь. Может, с доверием у нас и не очень, но раз такое дело… — Матильда вдруг оживилась: — Помните тот диафильм? Где звери, которые обычно едят друг друга, объявляли перемирие у водопоя? Хозяин усмехнулся: так вот куда подевался аллоскоп. Матильда смотрит диафильмы, подумать только. — А как же ты? — Удержусь, будьте покойны. * * * Та циклопическая лечебница была настоящим городом безумия. Он работал в трущобах — в богадельне, куда сдавали выживших из ума стариков и великовозрастных идиотов, свозили впавших в буйство уличных сумасшедших. В отделениях получше, где не воняло нечистотами и больных при нехватке коек не сваливали на пол, поправляли душевное здоровье обычные горожане и, конечно, богема среднего пошиба, которая повреждалась умом охотно и разнообразно. Пару раз он замечал во дворе лечебницы знакомых, но здороваться по понятным причинам не подходил. Были в городе безумия и зеленые пригороды — туда являлись на процедуры и за пилюлями приходящие, свободные пациенты, которых никогда не заматывали в смирительную рубашку и не привязывали к койке. Расскажи им кто-нибудь, как тут поступают с другими, они бы долго и недоверчиво возмущались: что за дикость, невозможно! В просвещенном обществе, наконец-то построенном по законам разума (пусть он иногда и покидает даже лучших), в век аэропланов и синематографа подобное совершенно исключено… И вот однажды в самый богатый квартал города умалишенных, в отделение, где в персональных палатах — не хуже номеров в дорогих гостиницах, — медицинские светила вправляли мозги баронам, министрам и даже, по слухам, знаменитому комику Максу Линдеру, чье последующее самоубийство лечащий врач воспринял как профессиональное оскорбление, — так вот туда, в самую роскошную палату доставили невзрачного старичка. Его привез чудовищно длинный, похожий на хромированного кашалота автомобиль, и высыпавший во двор персонал терпеливо ждал, пока старичка выгрузят из красного бархатного нутра. Старичок приехал с группой сопровождающих, его вел под руку высокий франт в цилиндре, который в пыльном дворе психиатрической лечебницы, среди гуляющих безумцев, надзирателей и подстриженных кустов, выглядел особенно нелепо. Новый пациент с трудом перебирал ногами, глядел искоса, уронив голову на грудь, пускал на крахмальную манишку слюни и повторял, уставившись куда-то мимо приветливо кивающих сотрудников: — Белый день… Белый день… Очевидно, он пытался сказать «добрый», но молоточек в его голове никак не попадал по нужной клавише. |