Книга Магазин работает до наступления тьмы, страница 65 – Дарья Бобылева

— А если проснуться не получится? Я снотворное выпил…

— А это уже твои проблемы.

И Матильда, не попрощавшись, с пневматическим хлопком взвилась под каменный купол и рассыпалась там красно-зеленым фейерверком. Славик хотел крикнуть ей, что бесчеловечно оставлять его здесь, среди крумов, но в стене рядом с ним внезапно открылась дверь, из нее вышел Хозяин и строго сказал:

— Юноша, вы должны будете проснуться по собственному желанию. Вы отдаете себе отчет в том, что сознательное пробуждение весьма затруднительно?

За спиной у него маячил торговый зал магазина, и Славик поспешил туда.

— Вы настоящий? — робко спросил он, поравнявшись с Хозяином.

— Разумеется, нет, — пожал плечами тот. — На вашем месте, юноша, я бы обратился к прославленному доктору Барятину. Вероятно, он пропишет вам настойку пустырника.

— Мне надо проснуться. — Славик зажмурился и снова открыл глаза, похлопал себя по щекам, но ничего не изменилось. — Как мне проснуться?!

— В подобных случаях доктор Барятин рекомендует щипки.

Славик хотел ущипнуть себя за левую руку и обнаружил, что вместо правой у него гусь. Гусь раскрыл желтый зубастый клюв и цапнул Славика за предплечье, но тот ничего не почувствовал. Он выбросил гуся, и принялся бродить по вытянувшемуся в бесконечность торговому залу, пытаясь вспомнить, какие еще существуют средства для скорейшего пробуждения. Из душевой насадки, заменившей одну из ламп под потолком, полилась ледяная вода, но Славик остался совершенно сухим. Потом он попробовал внушить себе, что хочет в туалет, но ничего не получилось. Потом Славик заметил на полке разноцветный конструктор, в который много лет назад играл с большим увлечением, и увлекся снова. Он возводил высокие, идеально ровные башни и лениво размышлял о том, что ему, кажется, надо что-то сделать, только вот что?.. Из-за шкафа вышла Леся. Бледная, нечесаная, в ночной рубашке, она покачивалась от слабости из стороны в сторону.

— Кого ты в меня впустил? — спросила Леся тонким печальным голосом.

— Не надо! — заплакал Славик. — Ты ненастоящая!

— Я впускала только тебя и только по любви…

Славик опрокинул башню и побежал прочь. Он бежал очень долго, но совсем не устал. Потом перешел на шаг, разглядывая полки вокруг — на них по-прежнему было столько всего интересного. Мамино стеклянное ожерелье с застывшими пузырьками воздуха в прозрачных бусинах, дедушкин офицерский планшет из темно-коричневой негнущейся кожи, висевшая в классе карта мира, по которой Славик мысленно путешествовал, тыкая не глядя пальцем и загадывая, что когда-нибудь обязательно съездит туда, куда попадет, — если, конечно, это опять не окажется океан. Обилие знакомых предметов умиротворяло, и только где-то очень глубоко теплилась угасающая мысль, что с этим местом и вообще с теперешним положением вещей что-то глобально, основополагающе не так.

Раздался тихий призывный свист, и Славик увидел Женечку. В одной руке у Женечки был большой фолиант, на обложке которого было написано «Пробуждение». Фолиант испускал голубовато-белый свет, а вокруг букв прыгали искры. В другой руке хрупкое создание держало электронный будильник — Славик мгновенно узнал ненавистный пожелтевший корпус, и тусклый дисплей, и каждую трещинку на нем. Этот будильник, неубиваемый, как Кощей Бессмертный, долгие годы поднимал его сначала в школу, а потом в институт. Под ребрами и в коленях у Славика возникло тошнотворное ощущение, словно он куда-то падает, линии шкафов, пола и потолка торгового зала сдвинулись, преобразуясь в цветные геометрические фигуры. Он поплыл в калейдоскопическом мареве, и времени не стало. Были только покой, и сияние, и еле слышный звон хрустальных колокольчиков. Мысли, сознание, сама суть Славика таяли как масло на солнцепеке, это было восхитительно и имело неизвестно чем уже ощущаемый сливочный привкус. Потянулась мягкой карамелью последняя уцелевшая мысль: наверное, так чувствуют себя те, кто попадает в рай, — и тут на него обрушилась «Маленькая ночная серенада» в незабываемо гнусавом исполнении пожелтевшего школьного будильника…