Книга Магазин работает до наступления тьмы 2, страница 21 – Дарья Бобылева

— Я уронила канделябр, — неожиданно ответила девочка на чистом русском языке.

* * *

Она сразу нащупала его слабое место: неспособность мысленно отделить дух от плоти. Даже в убитом президенте он все равно видел в первую очередь беспомощного пухового старичка, возвратившегося в младенческую невинность, агнца-кретина, принесенного в жертву засевшей в его сердцевине черной твари. Что уж говорить о представительном помощнике господина Канегисера или о девочке с анемичными губами и вечно красноватым острым носиком — они были неотличимы от настоящих людей, которых родила мама, у которых болят зубы, которые в целом понятны и вызывают сочувствие. Сколько он ни убеждал себя, что сама эта девочка, этот безнадежно хрупкий человеческий индивидуум, уже мертва и ее место в телесном скафандре заняла плененная монада, тот же бесомрак, если угодно, только чуть иной породы, — ничего не помогало. Даже то, что со своей новой оболочкой монада обращалась почти так же неуклюже, как бесомраки, — после поимки ее слишком долго держали в кошке. Оттягивая момент, когда придется сообщить Начальству, что и эта попытка установить психическую связь потерпела крах, он учил ее ходить на двух ногах, с прямой спиной, показывал, как правильно держать голову и управляться с пальцами рук. Монада отблагодарила его за гимнастику по-своему — в очередной раз получив ответ, что ее отсюда не выпустят и он никак не может на это повлиять, она вскочила к нему на спину, вцепилась в загривок и несколько раз ударила лбом об стену. Даже мягкая обивка не уберегла его от синяка, но в глубине души — если таковая у него, конечно, оставалась — он был доволен: его уроки пошли на пользу и пленница продемонстрировала завидную силу и сноровку.

— Если ты и впредь намерена распускать руки, я больше не буду читать тебе вслух, — пригрозил он.

Она шмыгнула носом, отошла в свой привычный угол и скромно уселась там по-турецки.

Чтение вслух стало частью умственной гимнастики, которой он решил уравновесить физическую. Он читал монаде газетные заметки, пытаясь дать примерное представление одновременно и о мире снаружи, и о письменной речи. Поначалу газеты были самые обыкновенные, купленные в киоске рядом с конторой или позаимствованные у соседей по пансиону. А потом, уточнив у господина Канегисера обстоятельства поимки сноходца, он запросил в обширных архивах Начальства старые публикации, которые касались давно забытой истории о «смертельном спиритическом сеансе», прогремевшей в свое время на весь континент. Попытка предаться модному тогда столоверчению закончилась страшным пожаром, в котором погибла одна из участниц сеанса, а другая, молодая красавица Матильда, навеки утратила свои, как писали газетчики, «роскошные черты». Медиумы утверждали, что никто не застрахован от упавшей свечи ни на сеансе связи с духами, ни на званом обеде, но во многом именно эта трагедия положила конец эпохе повального увлечения спиритическими сеансами как занятной формой досуга вроде игры в фанты. Не обошлось тут, разумеется, и без участия Начальства, которое всегда старалось воспрепятствовать тому, чтобы люди распахивали двери перед обитателями иных пространств по собственной воле и глупости.

Третьим участником огненного сеанса был некий Жорж, вечный студент, а также первая жертва и первое вместилище сноходца, которого извлекали из него в течение восьми мучительных месяцев. Как это часто бывает с пострадавшими от неконтролируемых вселений, Жорж закончил свои дни в сумасшедшем доме, запеленутый в смирительную рубашку. Стоило ему освободить руки, как он начинал яростно рвать и царапать свое тело, чтобы достать ползающих под кожей бесов.