Книга Станция Лихо, страница 77 – Надя Сова

Странная жидкость, стекающая с Зои, обжигала. Попала на ладонь, где когда-то взорвался ключ. Отозвалась старая рана. Физически ее давно не было, но я все равно ощущала, что где-то в коже застряли маленькие кусочки речной гальки.

— Я сама, я одна, я одиночество.

Перед глазами проплыла Нора, рогатый ворон, странный Як и не менее странный Стас. А следом вышел Знат, в его волосах застряли золотые колосья.

— Ты хочешь так легко сдаться? – спросил он. – Даже не попытавшись выяснить, что случилось?

Я замерла. Задержала дыхание, цепляясь за голос человека, про которого я ничего не знаю и которого больше нет. И мне из-за этого очень больно. А еще мне было обидно, что опять за меня что-то решили. Не спросив, не уточнив. Решили, что для меня лучший выход – сдаться.

— Я сама. – Никакого Зната перед глазами не было, лишь бледное лицо Зои Зной. – Я одна. И я говорю тебе: УХОДИ!

Последнее слово прокричали я и сотня голосов внутри меня. Я почувствовала, как моя воля сливается с волей других и поворачивается Колесо. Оно огромное, деревянное, давно снято со старой телеги. Колесо скрипит, меняя направление в угоду нашей воле. И мир скрипит ему в ответ.

Снег взорвался и разлетелся во все стороны, а Зоя исчезла. Напоследок я увидела на ее ранее безэмоциональном лице злость. Совсем рядом со мной оказался тот самый забор, весь заляпанный снегом, поодаль стояли Нора, Як и рогатый ворон. За забором слышался голос Стаса.

— Так, – каркнул ворон, – этот гор-род становится все интер-реснее и интер-реснее.

— Интереснее всего, – поправила его Нора, – вопросы и ни одного ответа.

— Ну на один из вопросов, наверное, я смогу дать ответ, – заметил Як.

Я стояла на полянке, с которой полностью сошел снег, от земли шел пар.

— Народ, – появился Стас, – там у Ратника какая-то проблема, вызывает даже через чашку, прикиньте!

Он посмотрел на меня и присвистнул:

— Ого, у тебя горячие тренировки? – Перевел глаза на Яка. – Там что-то реально серьезное.

— Если Ратник использует чашку, значит, действительно что-то случилось, – согласился Як.

Они со Стасом быстро ушли, по дороге обсуждая, какая связь лучше: через рацию или через чашку; а Нора пробралась сквозь развороченный снег ко мне.

— Что случилось?

— Ну, – я пыталась подобрать слова, – какая-то девочка звала с собой, а я ее прогнала.

— Нет, – перебила Нора. – В доме что случилось?

— А. – Вспомнился образ Матроны Михайловны с черными глазами, отчего меня передернуло. – Я испугалась.

— Чего?

— Бабки нашей, она резко стала какой-то жуткой.

Нора покачала головой и приобняла меня за плечи. Хотелось одновременно и оттолкнуть столетницу, и постоять так подольше, в ее объятиях было тепло.

— Матрона Михайловна очень близко подошла к границе, – тихо заговорила Нора. – Ей осталась пара месяцев до конца.

— И она станет столетницей?

— Получит право стать столетницей. Сегодня у нее случился приступ. Ей тяжело контролировать себя, особенно сейчас, когда привычная жизнь так резко поменялась.

— Да, старые люди тяжело переносят перемены, – согласилась я.

Нора отодвинулась и посмотрела хмуро.

— Если ты считаешь, что ладные морозы отличаются от явных, то ты глубоко ошибаешься. – Она потянула меня в сторону калитки. – Быстро в дом греться! Попрошу у Льва что-нибудь покрепче для тебя.