Книга Сквозь туман меня не видно, страница 55 – Надя Сова

— Судья, – пояснил Шаман. – Анатолий по своему первому имени, теперь всякие-разные его узнают.

— Что с ним сделают? – Во рту пересохло.

— Не думаю, что его пожалеют, как когда-то меня, – пожал плечами Шаман. – Он уже давно живет со знанием, должен понимать, что нарушение правил влечет за собой последствия.

Послышался шум машины.

— Вернулись. – Шаман поднялся. – Если что, я не говорю.

С этими словами он вышел из комнаты. Дарина все сидела на полу и слушала, что происходит внизу. Зло говорил Тулуп, с ним соглашался Акулов, оправдывался Кара. Где-то там стоял Шаман. Что они сделали с Судьей? Дарина очень хотела узнать и боялась. Боялась получить подтверждение, что Ладный мир, который они ищут, существует на самом деле.

Открылась дверь, в комнату зашел Тулуп. Вид у него был очень усталый.

— Проблем с вами не оберешься. – Он сел на кровать, спиной к Дарине. – Говоришь, подруга твоя въедливая?

— Что с Агатой? – Дарина встрепенулась.

— Да лучше бы что-то случилось, – ругнулся Тулуп. – Пристала, как вошь. Не планировали ее трогать, а теперь другого выхода нет.

Дарина ждала, когда он что-нибудь еще скажет. Пауза затягивалась. Новости об Агате помогали не потерять веру, что ее спасут, вытащат из этой компании. Агата ищет и, судя по реакции Тулупа, стремительно приближается к своей цели. Снизу доносились разговоры.

— Он не вернется. – Тулуп повернулся к Дарине. – Лес забрал. Мы сами не судим, отдаем все на волю леса, тумана. Как они решат, так и будет. Они решили, что правила были нарушены. Поэтому можешь не переживать, он тебя никогда больше не тронет.

Дарина кивнула. То же самое сказал Шаман, Тулуп лишь подвердил его слова. Но сейчас девушку беспокоило совсем другое.

— А что Агата?

Тулуп уже собирался уходить, подошел к двери, остановился.

— Избавиться от нее надо, – хмуро произнес он и вышел.

Десять лет назад

На дереве висел колокольчик. Когда ветру удавалось пробиться в гущу леса, колокольчик тихо звенел. В ответ звенели поганки на земле. Они кучковались, сбивались в общие грибницы. Бело-серые поганки с глазом на полупрозрачной шляпке охраняли ее. От нее осталась пологая крыша, упиравшаяся в мягкий мох. Доски-стены давно сгнили, осталась только дверь, державшаяся углом за крышу, – былое величие. Она сидела, вытянув вперед длинные истлевшие ноги, заканчивающиеся тремя пальцами с острыми когтями. На одной ноге коготь сломался, торчал неровным краем. Белые кости ног поросли мхом, травой. Крышу присыпало сухими иголками и старыми листьями. Лес укрывал ее вековым одеялом, баюкал и жалел. Жалели глазастые поганки, тянувшиеся к тому, чем она когда-то была.

Ведьма стояла на краю полянки, не подходя ближе. Если подойти, то заметят поганки, поднимут шелест, намекнут туману, что пора, пора спускаться с гор, слишком близко подошли люди. Ведьма смотрела на сидящую избу на курьногах, на то, что от нее осталось. Память говорила, что когда-то это был путь в Ладный мир, но время закрыло его. Кот оставил избу одну, и та сгнила, никому не нужная. Ведьма сплюнула на землю, развернулась и пошла в сторону своего дома. Сегодня должна была прийти новая ученица, принести свою силу и душу, которые ведьма возьмет себе, а взамен даст знания. Она всегда щедро делилась знаниями с теми, кому оставалось недолго жить. Все равно знания потом возвращались, так что ведьма ничего не теряла. Чтобы новая ученица пришла сама, пришлось постараться. Девочка оказалась дотошнее и внимательнее, чем можно было подумать, встретив ее в первый раз. Мальчик мешал, от него надо было избавиться, как и от матери, – важного человека в жизни будущей ученицы. В жизни той, что посвящает себя знаниям, не должно быть важных людей. Знания должны занимать всю сущность, чтобы множиться и давать собой пользоваться.