Книга Сновичи, страница 66 – Надя Сова

Ангелина задумалась, как бы она описала своего мастера. Кроме как «эксцентричный и концептуальный». И то и другое слово в голове девушки имели негативную окраску. На ум пришло слово «странный» – тоже так себе. Странным был и Буров, который куда-то пропал на целую неделю, оставив сновичей один на один со снами.

— Ангелина, вы спите? – Полозов обращался ко всем по имени, но при этом на «вы». – Кажется, сейчас ваша очередь выступать.

Текст Ангелина отправила на конец года, но структура семинара строилась так, что каждое занятие выбирались новые оппоненты, которые точно прочитали чужую историю и готовы ее отрецензировать. Добровольно-принудительно выбрали Ангелину, Марфу и какого-то серого мальчика, имя которого Колобкова тут же забыла. Ей было достаточно знать, как зовут ее друзей и тех, с кем они регулярно пересекаются. Возможно, однажды она запомнит и этого одногруппника.

Обсуждали текст Вацлава, от этого готовить выступление было еще тревожнее. Не потому, что Плешков плохо писал. Напротив, проза Вацлава показалась Ангелине интересной, пусть местами и пресной. Тревожно было сказать другу, что у его текста есть огрехи. А Марфе было не тревожно, она обругала текст, и это еще был комплимент тому, что творилось пять минут назад в аудитории.

Еще одно правило семинара – автор должен до самого конца сидеть и ничего не говорить. Ему слово дадут, когда все выскажутся. Ангелина видела, как тяжело давалось Плешкову молчание. Он вертел в руках варган, сжимая его в кулак и расслабляя руку. Каждый раз, когда белели костяшки парня, Ангелина думала, что Вацлав сорвется и швырнет этот варган прямо в голову Марфе.

— Извините, отвлеклась. – Колобкова встала со своего места и взяла заметки, которые набросала по дороге на семинар. – Наверное, первое, что мне хочется сказать, – текст мне понравился.

— Ну еще бы! – фыркнула рядом Марфа. – Вы разве что не живете вместе, тебе любое дерьмо от него понравится!

— Марфа, – голос Полозова прозвенел сталью, – вам уже давали возможность высказаться. Перебивая Ангелину, вы нарушаете правила семинара.

Марфа обиженно замолчала. Почему-то стоило переступить порог Литинститута, и человеку сразу казалось, что он – та самая литературная элита, которая точно может решать судьбу современных авторов.

Замечание Полозова придало уверенности, и Ангелина продолжила:

— Да, текст мне понравился, но при этом, мне кажется, его можно сделать лучше. Он достаточно сухой, нет описаний эмоций персонажей, только перечисление фактов, событий. Есть несколько удачных метафор в образе города и внешнего облика героя, но они лишь легкая передышка, прежде чем сюжет опять полетит вперед.

Ангелина не ожидала, что так легко и спокойно будут литься слова. Вацлав сидел на месте автора возле мастера и улыбался. Каким-то замечаниям он кивал, где-то задумчиво пометил что-то в блокноте. Еле сдерживая себя, фыркала Марфа, то и дело поглядывая на мастера. А Полозов слушал с непроницаемым лицом, перекатывая в ладони трость. На мгновение Ангелине показалось, что он нахмурился, и ее стройная речь сбилась.

— В общем, вот, – завершила Колобкова, почувствовав себя очень неуютно.

— Спасибо вам. – Полозов посмотрел на Ангелину и кивнул. – Хочу обратить внимание, господа писатели, что сейчас мы слушали конструктивную критику. С конкретными примерами, более того, с корректными примерами.