Книга Сказки печали и радости, страница 48 – Яна Лехчина, Ксения Власова, Екатерина Звонцова, и др.

И охотно начинала делиться.

Царевна слушала, не перебивая. Марья рассказывала о своей грядущей свадьбе – только подкопят, и сразу поженятся!.. – и о диковинках, которые привозили заморские купцы. О том, как отелилась родительская корова, какой праздник обещает устроить на весеннее равноденствие посадник, оставленный в городе Иваном, и за кого согласилась пойти видная боярышня, устроившая женихам шутливое состязание. В общем, Марья говорила обо всем на свете – только не о войне, которую Иван начал еще осенью. Как он решился воевать в зиму и почему до сих пор не вернулся? Что об этом судачили люди? Царевна была уверена, что слухов ходило немало, но Марья не повторяла ни одного. Очевидно, из осторожности – стражники всегда были рядом. Поэтому царевна и не выспрашивала. Оставалось надеяться, что, если Марья так бойко болтала, ее жениха-конюха не взяли в поход.

Обойдя сад, девушки сели под раскидистым орешником. Стражники остались за ближайшим кустом, но царевна не сомневалась: чуть что – окажутся рядом и вцепятся, как волки. Поэтому просто поддерживала разговор с Марьей, изредка подбрасывая ей вопросы, как ветки в огонь.

— …представляешь, госпожа моя! И впрямь принялись колотить друг друга у прилавка. Зацепили корзину с бусами, и-и… – Марья всплеснула руками.

Царевна слушала с таким вниманием, словно в ее жизни не случалось ничего примечательнее драки в ярморочный день. Хотела было вежливо уточнить, что с торговцем – ладно-то потасовщики, а возместили ли ему убытки? – но передумала прерывать Марью.

Впрочем, та замолчала сама – за кустом послышались шаги.

Значит, приближался стражник.

— Похоже, засиделись, – сухо заметила царевна.

Марья пожала плечами и кротко улыбнулась. Бывает, мол. Но чем ближе раздавались шаги, тем страннее становилось царевне – не слишком похоже на стражниковы… Мягкие, но пружинистые.

В конце концов, из всех развлечений ей только и осталось, что выслушивать, как ходили за ее дверью.

Ох Марья, Марья… Та еще лиса! Неужели не знала, что он вернулся? И ведь даже не намекнула.

Царевна глянула на служанку укоризненно, но ничего не сказала: уж не ей упрекать кого-то в боязливости.

— Де-е-вицы-красавицы, – задорно протянул Иван. – Никак отдыхаете?

Марья тут же вскочила и поклонилась в пояс. Царевна приветственно склонила голову – так повелось, что Ивану она не кланялась; он всегда оказывался перед ней слишком внезапно – и ему самому всегда было не до приличий.

Сегодня он показался особенно красивым и статным. Смахнул со лба гречишные кудри, приветливо улыбнулся… Только у царевны недобро защекотало в животе.

— Ну, хватит, – сказал он Марье. – Можешь выпрямиться. Негоже такой хорошенькой девушке гнуть спину. – И присвистнул: – Надо же, как покраснела! Замерзла, или я смутил? – Перевел взгляд на царевну. Отвесил ей неглубокий поклон. – Душа моя-помощница, здравствуй!

Ладони царевны вспотели.

— Здравствуй, Иван-царевич, – произнесла она учтиво, с прохладной улыбкой, хотя ее постепенно охватывал страх.

Царевна попыталась разобраться, что именно ее напугало. Сам Иван не выглядел угрожающим – напротив, он был приятен и весел. На его плече лежал красный плащ, заколотый фибулой в виде медвежьей головы, а на высокой скуле почти зажил глубокий порез – осталась лишь темно-багряная корка. Вот и все изменения.