Онлайн книга «Сказки печали и радости»
|
На Маришку уже никто внимания не обращал, и она буркнула едва слышно: — Пойду до частокола провожу. – И вышла из избы, пока ее остановить не успели. За те несколько минут, что она в избе провела, мороз снаружи только злее сделался. Низкое темное небо усеяли колючие звезды, воздух звенел от холода, а дыхание густым белым облаком оседало на воротнике. Маришка поправила шарф, подняла его повыше, закрывая рот и нос, устало привалилась к стене. По правде говоря, не хотелось ей ни к какому частоколу идти. После рабочей смены гудели ноги, а в голове вместо мыслей так и стоял треск ламп в оранжереях. Но и отпустить Настеньку, не попрощавшись с ней по-человечески, она не могла. Вдруг все же сгинет в лесу, а последнее, что о ней, о Маришке, запомнит, – только гневные крики? Маришка содрогнулась, сотворила защитный жест, дурные силы отгоняя. Пусть и не случалось давно такого, чтоб кто-то в лесу замерзал насмерть, а все равно темно на сердце, ведь морозы в последние годы куда суровее сделались. Дверь сеней хлопнула, и Настенька, с трудом переваливаясь с боку на бок в тяжелой шубе, выбралась наружу. Да еще и корзина неподъемная ее к земле клонила. Заметив Маришку, Настенька сжалась пугливо, только глаза из-под платка сверкнули. — Не бойся, мелкая, – криво усмехнулась Маришка, – не буду я у тебя пайки из рук вырывать. — Чего ж тогда с батюшкой всю седмицу ругалась? Маришка скривилась, словно зуб мудрости всю челюсть болью прострелил. Не признаваться же младшей, что страшно было, потому и ругалась? — У нас с ним надежды разные, – выкрутилась она, – вот и мерились, кто больше прав на свою надежду имеет. Хмыкнула Настенька, словно ни на секунду не поверив, а потом выпалила: — Не надо меня сказками потчевать, может, я и младшая, но не глупая! А то я не слышала, как ночью батюшка с мачехой шептался, что лето который год уж не наступает, что зима вокруг постоянная! Словно мы в Навь все провалились! Словно… словно вообще нет никакой надежды… Настенька всхлипнула, в глазах блеснули слезы, и она попыталась их варежкой вытереть. — А говоришь, не надо сказками потчевать, – вздохнула Маришка и краем шарфа сестре лицо утерла. – Не плачь на морозе, и мысли глупые про Навь выкинь. Кто тебе этой дряни наговорил? Настенька отвела глаза, шмыгнула носом пару раз, но вроде успокоилась. — А надеяться надо всегда, – твердо добавила Маришка. – Иначе сразу можно ложиться и от голода помирать. Вот только грызло ее, что права мелкая сестра, что сколько ни бултыхайся, что ни делай – а конец один. Легко наставительно пересказывать друг другу притчу о двух лягушках, что барахтались в кувшине с молоком, да только в их кувшине только снег один. Растает, не растает – всё едино, не выбраться. А даже если и выберешься из кувшина – так снаружи все тот же снег, и ничего кроме него. Несколько минут они шли в молчании, только слежавшийся снег под валенками похрустывал. За спиной медленно отгорал поздний летний закат – нездоровый, багряный, как воспаленная рана. Впереди, на востоке уже царствовала ночь – вернейшая союзница мороза. Только бы вьюга не разыгралась! Настенька удобнее корзину перехватила и оглянулась с тоской. — И чего меня на ночь глядя послали? У отца спросить она побоялась, рядом с ним она только слушать да кивать могла, а вот со сводной сестрой уже не робела. |