Книга Сказки печали и радости, страница 63 – Яна Лехчина, Ксения Власова, Екатерина Звонцова, и др.

— Но почему никто не приказал ему остановиться? – почти бессильно выдохнула она. Почему и ее отец, и его предки, один за другим, велели ему продолжать?

Она не ждала ответа, но через минуту тягостного, неуютного молчания дух ответил ей, так же тихо:

— Данная единица считает, что ты с большей вероятностью разберешься в очевидных мотивах своих соплеменников.

Маришка хмыкнула. Да в чем тут разбираться? В одном дух был прав: все до глупости очевидно. Просто минуло слишком много лет. Просто о прошлом забыли, утеряли бесценные знания, что о самом искусственном разуме, что о технологиях, которые его окружали. Просто память о контролирующей процедуре превратилась в ритуал, который повторяют, повторяют и повторяют по заведенному порядку, уже не осознавая его смысла.

Ведь так проще.

— Неужели никто из тех, кто приходил раньше, не говорил с тобой? Неужели ты никому больше этого не рассказывал?

Дух качнул головой – почти по-человечьи.

— Ваши предшественники избегали даже смотреть на данную единицу. Предположение: они боялись.

За тонким стеклом заворочалась Настенька, и дух поспешил вытащить из нее трубки и выпустить ее. Поймав испуганный взгляд сестры, Маришка твердо сказала:

— Ты замерзала почти у самых ворот. Я… присматривала за тобой и потому успела тебе помочь. – Она слегка покривила душой, и сама едва не поморщилась от своих же слов. – Ты уже внутри обители бога. Остался только ритуал.

Настенька, дрожащая, испуганная, огляделась быстро и неуверенно кивнула. И ей решать судьбу всей деревни? Да и всего мира? Маришка понимала: если Настенька ответит так, как того требует ритуал, то через десять лет уже никто сюда не придет – некому будет приходить. Но как ее убедить нарушить наказ жреца? Она слишком мала еще и – что гораздо хуже – слишком послушна отцу. Она не поверит в рассказ духа, просто не поймет его.

Маришка кусала губы, ломая голову над этой задачкой, пока шагала вслед за духом и Настенькой по коридорам. У массивных серых дверей сестра оглянулась, помялась и пробормотала, пряча глаза:

— Спасибо, что была со мной, что спасла… но дальше тебе нельзя, я должна одна…

— Присутствие посторонних не противоречит процедуре общения с искусственным интеллектом, – размеренно произнес дух, и Маришка взглянула на него с благодарностью. – Прецеденты уже были.

Настенька закусила губу, но спорить не стала. Она вообще не умела свое мнение отстаивать. Да и было ли оно у нее, или только проповеди и внушения отца, сковавшие ее ледяной коркой?

Она приложила руку к углублению в стене и слегка вздрогнула, когда в ее кожу впилась игла, забирая кровь. Спустя пару долгих мгновений красная лампочка под потолком сменилась зеленой, и двери плавно разъехались в стороны.

Внутри оказалось… жутко. Даже для Маришки, уже вроде привыкшей к здешним техническим чудесам, этот зал казался наполненным магическим сиянием. Множество огней, текущих по стенам, огромные экраны, по которым скользят бесконечные надписи, резкое холодное мерцание ламп на массивных колоннах.

Едва Настенька шагнула внутрь зала, на самом большом экране загорелась снежинка из прозрачного зеленоватого льда, повернулась вокруг своей оси пару раз и сменилась несколькими строчками текста. Маришка прищурилась – в деревне никто не знал этого языка. Все буквы вроде знакомые, да только складываются в непроизносимую нелепицу.