Книга Клятва и клёкот, страница 21 – Диана Чайковская

Видения то прекращались, то начинались снова. Сожженные деревни, подстреленные птицы, мечи, стрелы, оторванные руки… Голова кружилась. Зачем, зачем Марья полезла в ворожбу без Любомилы? Почему не обратилась к ведунье? Испугалась князя? Теперь придется терпеть. Неведомо, что за нежить просочилась сквозь ворожбу.

— Оставь меня, оставь, – шептала Марья, ступая по усеянному телами полю. – Уйди туда, откуда пришло.

Свеча задрожала. Из пламени начали проступать мужские и женские черты, удивительно тонкие. На таких взглянешь – сразу поймешь: гости не из этого мира. Оба бледные. Марья всмотрелась: нет, не знала она похожих молодцев. А вот девка показалась смутно знакомой, как будто… О, боги!

Марья ахнула, узнав саму себя. Это она стояла рядом с незнакомцем, криво ухмылялась и глядела угольными глазами.

— Да защитят меня Мокошь-матушка и Перун-громовержец, – запричитала она в страхе. – Да не коснется зло, не дотянется – истает, коль попытается. Да будет так, как я сказала, и слово мое – истинно.

Молитва помогла – видение мигом растаяло, оставив испуганную Марью в одиночестве. Она выдохнула с облегчением и легла в постель. Облако травяного дыма постепенно обволакивало, глядишь – через пол-лучины разнесется по всей спальне и вытравит остатки морока.

Марья протерла рукавом вспотевший лоб. Ну и наворотила дел! Неизвестно, удастся ли прогнать это зло – может, будет ходить по пятам и нападать в темноте, когда никого не окажется рядом? Надо бы попросить Вацлаву поспать с ней хотя бы седмицу. Вдвоем не так страшно.

— Ох, Марьюшка, – а вот и она явилась, встревоженная и бледная, – что же ты наворотила? Князь-батюшка сам не свой стал, а дворовые о тако-о-ом шепчутся, – Вацлава нахмурилась. – Что сталось, лебедушка?

— Я не сделала ничего плохого, – Марья отвернулась. – Мне нужно отдохнуть, нянюшка. Завтра буду дела делать.

— Чует мое сердце, не зря ты слегла. – Вацлава всплеснула руками. – Гляди, не станет лучше – прикажу за ведуньей послать. Не дело это, ох не дело!

— Оставь меня, – попросила она. – Если вдруг понадобишься, я позову.

Вацлава хотела возразить, но, увидев, что Марья нахмурилась еще сильнее, поклонилась и ушла. Отчего-то кудахтанье нянюшки начинало раздражать. В самом деле: Марья не ребенок уже, а княжна со своим умом. Не нужно никому носиться вокруг нее и загораживать от бед – как нынешних, так и грядущих. С этими мыслями она заснула, провалившись невесть куда – то ли в мир мертвых, то ли к самому Лихославу.

Скала распахнулась, принимая чужой дух. Раньше он казался враждебным, но теперь – нет. Мгла примирилась с ним, даже больше – ей понравилось. О чудо чудное, ведь раньше никто из живых не приближался и не пытался войти, особенно так – напрямую, без жертв и низких поклонов.

Мгла любила княжескую кровь. Да и чародей, если честно, уже поднадоел. Это как есть одно и то же каждый день. Глядишь – и поголодать захочется, лишь бы не впихивать в себя это.

А она, глупая, безрассудная девка, позволяла вести себя по пещерам, всматривалась вниз, где чернели истоки силы, дотрагивалась до камней, полных шепота и странных резов. О, сколько веков они не знали человеческих рук! Не говорить же о Лихославе – он давно уже стал своим. А говорили – великий чародей! Как же! Простак простаком, раз позволил людям обвести себя вокруг пальца.