Книга Клятва и клёкот, страница 24 – Диана Чайковская

Князь нахмурился. Видимо, не понравилась ему эта весть.

— Оттого так все этого чародея вспоминают, – хмуро отозвался Мирояр и спросил громче: – Что еще?

— Не все так просто, княже, – продолжил Дивосил. – Кто выпустит чародея, тому он великую службу сослужит, иначе сам умрет. А если никто не выпустит, то через еще век скала совсем рухнет – и тогда выйдет Ли… чародей наш без чужой помощи.

Он не стал добавлять, что о том говорили еще в Ржевице. Город – искалеченный, уставший – до последнего надеялся на чудо. Люди шептались, что как только приблизится враг, разломаются горы, грянет гром и вырвется на волю былое могущество. Оно преодолеет поля и луга и защитит, а если не захочет, то боги развеют его по ветру.

О том говорил и посадник. Он верил, что помощь придет, пока не упал, сраженный чужой стрелой.

— А про прошлое, – задумчиво произнес Мирояр, – узнал что?

— Туманно там, – почти не соврал Дивосил. – Сказано было, что все виноваты, оттого и наказали боги-то.

А больше всего – род Моровецких и Совет. С подачи тамошнего князя начали говорить про пленение чародея. Но об этом Дивосил умолчал. Не стоило Мирояру знать, что кровь его замарана.

Тени от свеч играли на стенах вместе с багряными отблесками лучей. Далеко неслась Хорсова колесница – аж за край мира. Уносила она ясный день, а с ним и тепло, что согревало и народ, и землю. Из раскрытого окна тянуло заморозками. Дивосил вздрогнул: что будет, если Огнебужские нападут зимой?

— Надо бы Сытника послать, – цокнул языком Мирояр. – Если и посылать, то только его.

— Узнавать про чародея? – уточнил Дивосил.

— Нет, – покачал головой князь. – Наши враги ломятся в Черногорье неспроста. Но они его не займут – не успеют.

— Вот как, – Дивосил опустил голову. – Позволишь мне, княже, с Сытником отправиться? Не могу я сидеть на месте.

— Посмотрим, – хмыкнул Мирояр. – Ты пока дальше узнавай да Любомиле с отварами помоги. Не справляется она.

— Как скажешь, княже, – ответил Дивосил.

Не понравилось Мирояру его любопытство, и сильно! Сразу решил занять другим делом. Боялся чего-то? Странно. Впрочем, кто его знает, может, пока Дивосил был в капище, тут уже приключилось что-нибудь нехорошее – заговор какой раскрыли или слух пустили.

Спорить Дивосил не стал – поклонился и вышел. Мирояр проводил его задумчивым взглядом. Может, не поверил? Ах, поганая голова! Дивосил тихо выругался и хлопнул себя по лбу. Витязи, сторожившие князя, заухмылялись. Псы с ними!

Дивосил побежал к лестнице, минуя чужие светлицы. Его спальня находилась поодаль – там, где не бывали ни бояре с купцами, ни слуги. Больше всего на свете Дивосилу хотелось зарыться в покрывало и не высовывать носа до рассвета. Надо ж было так оплошать! Боги-то не говорили с людьми много лет, не насылали видения и не ввязывались в передряги. Боги принимали дары и могли защитить от хвори, но не от врагов и голода. Это знали все, от князя до простого служки.

Тем удивительнее было, что Мокошь-мать явилась на зов и рассказала Дивосилу про Лихослава. Неужели в этом и скрывался корень проклятия? Может, род Моровецких долженосвободить чародея, чтобы очиститься перед богами?

Мысли замелькали одна другой чуднее. Дивосил сам не заметил, как забежал в спальню, зажег свечку и уставился в пламя, как безумец на скомороха^[18]. Ох, что творилось на свете! Скоморохов-то и вовсе почти не видать – так, ходят некоторые, в саже и простецких рубахах, шутят полузлобно и просят хоть краюху хлеба. Других-то Дивосил не видал. Может, в Гданеце бывали шуты покраше да поярче.