Книга Клятва и клёкот, страница 67 – Диана Чайковская

Зденка плеснула на плечо горячей воды и хохотнула. Ей нравились жар, пахучий дым и тени, что проступали по стенам. Кажется, одна из них оскалилась, а может, это уже бурлил хмель в голове.

Тела слипались в кучу и оборачивались грудой костей – серой, шипящей, с когтистыми руками. Жуть какая! Зденку передернуло. Не стоило ей вспоминать навей, ох не стоило. Пришли ведь – и теперь кружили голову, не давая различить, где морок, а где настоящее.

А потом мир затянуло мглой, теплой, убаюкивающей и удивительно мягкой.

Хорсов плащ напоминал Дивосилу про павших в Ржевице. Кровавый, солнечный, холодный из-за дыхания Мораны, он играл со свечой, прыгал по стенам, покрывая охапки засушенных трав. В углу спокойно спали воронята. Пугач, сидя рядом, задумчиво смотрел на них.

Князь Мирояр был занят поисками Марьи. До Дивосила дошли слухи, что княжна сбежала вместе с Дербником и Зденкой. Стражников, упустивших троицу, сперва хотели ослепить. Вмешался Пугач, сказал, мол, калечить люд, охочий до битв, – все равно что себе же руки отрезать. Князю пришлось согласиться. Обошлись плетьми.

Дивосил носил им снадобья – ослабевшим и злым. Он не сомневался: будут гадить исподтишка, не простят такое князю. Может, от них и пошел слух. Чародеи тоже переполошились, но им шепнули, что Марья отправилась к иноземному жениху в степи. Якобы списывалась с сыном тамошнего хана, и тот покорил ее красными речами, да так, что уехала, забыв про стыд и обычаи.

Вот пусть теперь и ищут! Наверное, в Совете беспорядок хуже прежнего, мол, если сладится, то вернется княжна с женихом и войском. А там и Ржевицу отобьют, и дальние земли… Да обрадуются ли чародеи? Видимо, нет, раз так переполошились.

Думали слать погоню, но хороших и верных витязей в Гданеце мало. А еще рыскающая конница привлечет много внимания. Поэтому поступили хитрее: отправили следом птиц. Кто же еще мог быстро выследить сокола, как не его собрат?

Любомила гадала, вглядывалась в пламя, сжигая одну ленту княжны за другой – и каждый раз видела одно и то же: тьму, скалы, бушующее море, что наливалось то смолой, то кровью. Черногорье.

Раньше Дивосил сказал бы: «Невозможно!». Туда не подступиться, да и вряд ли у княжны, просидевшей всю жизнь в тереме, хватит сил на дорогу. После случившегося в капище он думал иначе. Если боги отзывались на слово «Лихослав», если волхвы шептались о скором освобождении чародея… Может, Мокошь по-хитрому пряла нить княжны Марьи, заставляя ту обходить преграды и направляя туда – к скалам, к чарам?

Если пророчеству суждено сбыться – значит, оно сбудется вопреки всему. Сказали боги: «Море вскипит!» – значит, оно вскипит.

— Совет рыщет вокруг тебя, – неожиданно заговорил Пугач. – Ты успел кому-то сильно насолить.

Дивосил дернулся. Он многим не нравился и был бы рад не нравиться дальше. Брататься, родниться хоть с чародеями, хоть с боярами хотелось меньше всего.

— Думаешь, я виноват в пропаже княжны?! – не выдержал Дивосил. Намеренно не сказал «побег». Кто знает, вдруг Марью действительно одурманили, опоили сон-травой и увезли. Вдруг Любомила ошибалась, а стражники врали?

— У тебя почти нет друзей здесь, – покачал головой Пугач. – Кроме князя. Он доверяет тебе, а это хуже. Ты не представляешь, как сильно они ненавидят, когда кто-то чужойприближается к Мирояру. Нездешних кровей.