Книга Шесть зимних ночей, страница 60 – Владимир Торин, Мария Покусаева, Надя Сова, и др.

Она улыбнулась остальным, не в силах сдержать наполнившую ее радость.

— Калачики будут? – весело спросил Кит, и девушка рассмеялась.

— Что в мешке, Буранушка? – обратилась она к великану, кивком указывая на его ношу.

— Всякое нужное, – прогудел тот, – в хозяйстве пригодится.

Компания направилась к дому, перекидываясь шутками и на ходу кратко делясь накопившимися новостями.

— Что, никто так и не признал эту несчастную шляпу? – усмехнулся Кит, обтряхивая в сенях налипший на лапы снег.

— Да ну ее, – махнула рукой Шишига, – висит и висит, я уже с ней свыклась. Ужинать – и в баньку?

Толпа загудела в предвкушении приятного досуга, и тут среди лохматых спин и рогатых голов девушка заметила незнакомое ей существо. Оно походило на ребенка, ростом едва ли ей по пояс, и смущенно пряталось за спинами более рослых товарищей. Из-под пушистой шубки торчали щуплые ножки, а лицо скрывалось за деревянной маской, напоминавшей по форме лопату. В узких прорезях угадывались глазки и рот.

— А ты кто такой? Ты здесь первый раз? – приветливо спросила Шишига, наклоняясь к новичку.

Малыш только потупился и ухватился за первое попавшееся под руку – хвост Кита.

— Ай, – муркнул тот, – отцепись, трусишка, здесь бояться некого.

— Это наш новенький, – пояснил Свят, его губы тронула грустная улыбка. – Зови его Чепуха. Он не может тебе ответить. Но вести себя будет хорошо, мы за ним присмотрим.

Девушка сочувственно покачала головой.

— Здравствуй, Чепуха. А я Шишига, чувствуй себя как дома.

Ей показалось, что в темных глазках мелькнула благодарность.

Нечисть наконец переместилась в горницу и, не переставая оживленно переговариваться, расселась за накрытым столом.

— Как говорится, хлеб на стол, так и стол престол, а хлеба ни куска – так и стол доска! – задорно воскликнул Кит, плюхнув на тарелку добротный кусок пирога.

Все рассмеялись и вслед за ним жадно накинулись на угощение. Шишига разлила по кружкам душистую, пахнущую летом и пчелиными сотами медовуху, и гости подняли здравицу за хозяйку и ее радушный прием. Она пригубила ароматный напиток, наконец отпуская волнение, мучительно свербевшее в груди с самого утра. Свят сидел рядом и смаковал козулю, девушка чувствовала исходящее от него тепло и горьковатый запах костра и кожи. Буран, кряхтя и отдуваясь, торопливо опорожнял горшок с горячей картошкой, а малыш Чепуха отщипывал маленькие кусочки от сахарной плюшки и аккуратно проталкивал их в прорезь своей страшной маски. Он делал это ловко, успевая другой рукой подсовывать под стол Дерезе мороженые еловые шишки. Остальные не отставали, и изобильные лакомства таяли на глазах.

Покончив с трапезой, зимние шумной гурьбой отправились в баню, и до Шишиги, прибиравшей со стола, сквозь открытую форточку то и дело долетали хохот и довольные порыкивания. Она накрыла полотняными салфетками остатки ужина и, забравшись на теплую печку, мгновенно забылась сном. Ей снилось цветущее поле за домом и она сама, бегущая по нему в белом платье рука об руку со Святом. Только вместо шороха трав и ветра фоном постоянно звучало негромкое причмокивание, шебуршание и урчание. Утром на столе ее ждали опустошенные плошки.

Полетели наполненные суетой дни в компании зимних. Без устали топилась печь, принимая в свое раскаленное нутро бесчисленные горшки и противни со снедью. Нечисть в долгу не оставалась: таскали дрова, латали прохудившуюся крышу, чинили плетень и разбрасывали снег. За ночь его порой наметало по самые окна. Некоторые из постояльцев иногда не приходили ночевать в избу. Шишига знала, что у них есть свои дела на земле, но расспрашивать не торопилась.