Книга В этих гнилых стенах, страница 2 – Кристина Той

Перед ним стояла невысокая молодая девушка. Белоснежные волосы в хвосте, аккуратные небольшие уши, яркие пухлые губы – все в ее образе было органично. И она хорошо знала, как подчеркнуть данную природой красоту. Сильнее всего Дюка ошеломили ее большие, даже огромные, фиалковые глаза. Переведя взгляд на шею незнакомки и заметив выглядывающие из-под воротника плаща края отверстий, парень даже перестал дышать:

— Еще один сверх… Но… кожа…

Девушка продолжала пристально глядеть на него, скрестив руки на груди.

— Генетический сбой, – уточнила она после некоторого молчания. Ее голос был холоден, однако в нем проступила нотка заинтересованности. – Не слышал о таком?

— Нет, – отозвался пленник, продолжая рассматривать ее с нескрываемым любопытством. Спохватившись, что с вытаращенными глазами и приоткрытым ртом выглядит со стороны, наверное, не очень мужественно, он постарался принять более безучастный вид. Игнорируя все тот же пистолет перед собой, Дюк огляделся. Помещение было странной округлой формы, с покатыми стенами. У одного края – закрытая, уходящая дымоходом вниз самодельная печь, такая же, какую он видел ранее у Роя, и зашторенное куском непонятной тряпки окно, с другой стороны – маленький деревянный стол у стены, две старые пустые полки над ним и металлическая дверь. И в центре – стул, на котором он сидел.

— Где мы? – спросил парень, переведя взгляд на Аню. Девушка промолчала, надменно вскинув голову. «Понятно, тайна», – усмехнулся он и, убедившись, что ответа не получит, предположил, что находится в цилиндрическом вагончике товарного поезда. Разглядев в прорезь штор поверхность земли, слегка присыпанную ветвями, и вспомнив знакомство с руинными мутантами, Дюк догадался, что вагон находится под землей.

— Это правда? Ты предатель? – почти шепотом спросила Аня, и Дюк уловил в ее голосе нотки сожаления и грусти.

— Нет, детка, нет. Я знаю, что меня искали. Скорее всего, из-за того, что считали преступником.

— Преступником? – Девушка замерла. – Тогда, выходит, убегая от наказания под куполом, ты обрек нас всех на гибель? – с иронией усмехнулась она.

— Нет. Позволь я расскажу…

— Нет… Ну, у зайца и у кролика разная посадка лап. Посмотри, – недовольно нахмурив брови, произнес отец.

— Это заяц? – Я потешался.

— Ты безнадежен, – закатил он глаза.

— Он давно все понял, – нежный мамин голос отвлек нас от чтения книги. – Хватит развлечений на сегодня. Ужин остынет. – Она мило улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки. Протянув ко мне руки, мама хотела подхватить меня… но голова с ее плеч слетела, оставляя передо мной истекающее кровью тело. Как в день их казни.

Я проснулся в холодном поту. Открыв глаза, привстал на локтях, быстро огляделся и судорожно вздохнул. Снова кошмар.

Вокруг стояло множество маленьких деревянных кроватей, на которых мирно спали другие дети. Первые лучи рассвета едва пробивались через зашторенные окна, подсвечивая белые стены, двери поскрипывали от легкого сквозняка, а за ними уже слышались шаги. Я провел рукой по шее и, нащупав массивный шрам, закрыл глаза, вновь падая на подушку.

По утрам я пытался вспомнить что‐нибудь хорошее из детства. Я делал это каждый день, просыпаясь от кошмаров раньше всех и лежа неподвижно, пока нас не начинали будить. Думал – если я буду каждый день вспоминать лица родителей, то никогда не забуду их. Папины вечно не стриженые рыжие волосы, постоянно лохматые то от его пальцев, которые он запускал туда во время долгих раздумий, то от маминых забав. Его полные любви ко мне зеленые глаза, его широкую улыбку. Он всегда мог отложить любое дело, чтобы поиграть со мной и с моими друзьями в мяч, рассказать мне что‐то новое и интересное, порассуждать о взрослом взгляде на жизнь.