Книга В этих гнилых стенах, страница 4 – Кристина Той

— Отдай игрушку и иди слушай! – орала на девочку полная женщина средних лет.

— Аврора, она не понимает наш язык. Оставь ее! – В голосе Ляли слышались нотки раздражения.

— По-армянски скажи, вдруг поймет, – грубо ухмыльнулась Аврора, вытирая руки о фартук. Видимо, она только что закончила мыть посуду.

— Je suis… – начала девочка, сцепив в замок ладони и придавив ими куклу на коленях. Кудрявые каштановые локоны, собранные в высокий хвост до плеч, большие черные глаза, длинные прямые ресницы и вздернутый мышиный носик – это была красивая живая кукла с печальным взглядом. Никто не знал ее истории, а она не понимала и не знала никаких других языков, кроме родного. Что это за язык, я узнал гораздо позже.

— Не поймет, – фыркнула Ляля и, подойдя к девочке, протянула руку, уводя от Авроры. Затем, усадив ее к себе на колени, продолжила чтение.

— Игрушку! – напомнила Аврора.

— Пусть оставит. У нас же не тюрьма, – недовольно вздохнула Ляля, заметно раздраженная бессмысленными пререканиями и замечаниями.

— Ох, разбалуешь ты их. Выйдешь замуж, а нам потом что с ними делать? – буркнула Аврора, уперев пухлые руки в бока. Она улыбалась, но брови ее на морщинистом лбу были недовольно нахмурены.

— Любить, – с такой нежностью ответила девушка, что улыбнулась даже девочка, не понимающая сути разговора.

Безмятежный светлый день, когда голос Ляли спасал меня от воспоминаний, всегда подходил к концу, сменяясь страхом вновь заснуть и в очередной раз увидеть кошмар.

И сегодня ужасный сон заставил меня проснуться глубокой ночью. В надежде, что все спят, я судорожно и громко перевел дыхание, затем начал быстро осматриваться.

— Спаси меня. – Чья‐то рука коснулась моего плеча, задевая шрам, который, как всегда, ныл после ночных видений. Обернувшись, я узнал сидящую в тени девочку – ту, что не понимает нашего языка…

* * *

Утром, едва открыв глаза, я тут же вскочил и пробежался взглядом по кроватям. Я помнил, что ночью девочка убежала, заслышав шаги за дверью, не успев рассказать, от чего именно ее нужно спасти. Конечно, я не был уверен, что это не был еще один сон, но тонкая фигура у кровати и ее прикосновение вспоминались очень явственно.

— Дюк, что случилось? Ты не заболел? – раздался сзади обеспокоенный голос Ляли, видимо, ожидавшей, что я опять буду ждать, укрывшись с головой, пока она не подойдет меня будить.

— Нет, я полон сил и энергии, – бурча себе под нос, ответил я, находя нужную кровать. Она была пуста.

Быстро скинув пижаму и надевая на ходу футболку с уже стершимся рисунком, от которого остался только непонятный грязный контур, я вбежал в комнату со столами, где мы завтракали и обедали. Там уже сидели четверо ребят, но ночной гостьи среди них не было. «Может, я опоздал?» – мелькнула в голове нехорошая мысль.

— Дюк, пойдем завтракать, – сказала Ляля, опустив руки на мои плечи. – Кого ты ищешь?

Я только молча помотал головой и поник, садясь за стол.

Сегодня после завтрака нам читали сказку про Русалочку. Волшебные картинки калейдоскопом сменялись у меня в голове, подгоняемые любимым голосом Ляли, и это отвлекло меня от последних событий. Но сказка оказалась коротенькой, и под разочарованные возгласы всех детей, не меньше меня обожающих такие посиделки, Ляля позвала всех играть. Я едва успел занять место возле нее. Многие хотели сидеть рядом, и я поймал на себе множество недовольных взглядов. На мгновение мне даже показалось, что один из ребят погрозил мне кулаком. Но мне было все равно. Хуже моих кошмаров не было ничего, а возле нее я чувствовал себя в безопасности.