Книга В этих гнилых стенах, страница 36 – Кристина Той

Как сейчас помню. Шестое сентября. В дверь постучали. Стучали громко. Рише, вся в грязи, слезах, одежда порвана, рыдает навзрыд. Одной рукой она прижалась ко мне, второй управлять не могла. Правую руку Рише сломали, когда она сопротивлялась. Но именно благодаря этому ей и удалось уйти.

— Л… Лу-кас, – заикаясь, произнесла она.

Я усадил ее на кровать и, четко представляя в голове, как буду мстить за подругу, направился к Марку.

— Мне нужна твоя бита, – сказал я протирающему глаза приятелю. Марго в ту ночь осталась у брата и тоже оторвала голову от подушки.

Я вкратце рассказал о случившемся. Мы оставили Марго с Рише, а Марк отправился со мной, вооружившись цепью. Лукаса знал весь муравейник. Он и трое его дружков, возглавлявшие одну из местных банд, славились особой жестокостью и считали, что они здесь главные. А мы, здешние «новенькие», должны подчиняться, слушаться и не жалеть на них денег. Но задирали они, как правило, простых людей. С себе подобными, с мутантами, старались не связываться. И как же им не повезло наткнуться на нас.

— О, так это была твоя подружка? Ты знаешь, если вы начнете платить за крышу, я бы предложил тебе защиту для нее. А руку она сама сломала. Не хер было сопротивляться.

Я переломал ему обе руки и несколько ребер заодно. Его друзьям просто задал хорошую взбучку. Тогда и прославился как Белый Демон. Марку почести не достались – он понимал, что нужно и дальше скрывать свою внешность за тряпичной маской. Иначе ответное «правосудие» может настичь его или Марго в самый неподходящий момент.

* * *

Я опустил взгляд, послушно снимая майку и оголив сине-бордовое тело. Рише выронила аптечку, закрыв рот руками. Кира замерла на пороге с не менее широко раскрытыми глазами.

— Это Ваня сделал? – прошептала гостья.

— Кто? – удивился я.

— Я видела, как ты бутылками его ударил. Я была в магазине, знаю этого парня, он из параллельной группы в универе, – она побледнела, но продолжала: – в общем… я думаю, ты правильно сделал. Думала, поесть захочешь, раз тебя уволили, вот, еды купила.

Гостья открыла рюкзак, и оттуда выглянули батон хлеба, колбаса и печенье. Скулы свело от голода.

— Чудная, – прошептал я. – Иди домой, скоро собак выпустят.

— Собак?

— Собак. Комендантский час, еще сорок минут… может, час, и по улицам будут бегать голодные собаки – убийцы, – ответил я, присаживаясь на кровать.

Кира заметно растерялась:

— А сколько времени? Я тут долго спала?..

— Половина десятого. – Я и сам удивился. Так поздно уже?

— Дюк, она не успеет на поезд, – прошептала подруга, обливая жгучим антисептиком рану от арматурины на щеке. Я дернулся от боли. Ну… у гостьи была еда, а есть очень сильно хотелось.

— Можешь остаться, – бросил я, и Кира радостно вошла в квартиру, закрыв за собой дверь. Она вытащила из рюкзака, помимо того, что я видел, еще сладости, быстро завариваемое пюре, хлеб и какие‐то синтетические батончики… По квартире разнесся вопль страдающего кита – это был мой желудок. Я старался не показывать, насколько голоден, и не накинуться диким зверем на еду. Включил чайник и, присев напротив девушки, стал разбирать угощение.

— И сколько ты не ел? – спросила подруга, неподдельно удивленная моим поведением. Обычно я не приветствовал незнакомок, и в ее глазах ясно читался вопрос: «Ты что, не видишь? Она же из пятого». Я все вижу, малая.