Книга В этих гнилых стенах, страница 37 – Кристина Той

— Пару дней.

— Я не понимаю, в чем сложность прийти ко мне, Дюк?! – сквозь зубы прошипела она.

Ух-х, внутри все задрожало. Раздраженно-спокойный голос Рише пугал меня больше, чем перспектива умереть в муках от арматурины этого оболтуса… как там его, Вани вроде. Это означало, что чаша ее терпения переполнена, поэтому мне остался еще один шаг «не в том» направлении – и она выскажет все что думает, а потом перестанет разговаривать со мной на месяц, а то и на два, снова оставив меня одного. Я виновато посмотрел на нее, поежился и дернулся от боли.

— И ты опять ничего не расскажешь?

— Расскажу… – вздохнул я, распечатывая колбасу.

— Ваня, парень из моего сектора, приехал сюда за алкоголем, а его подруга, Изабелла, – такая стерва, если честно! – уронила новый телефон. Она была сама виновата, сама врезалась в Макса, а Ваня начал его душить. И Дюк такой берет две бутылки пива, одну разбивает о голову Вани, а второй замахивается – и по лицу. И этот придурок на полу.

Я удивленно хлопал глазами все время, пока гостья рассказывала, жестами сопровождая свой эмоциональный монолог. Рише смотрела на меня с изумлением.

— Это правда?

Я задумался: не упустила ли моя фанатка чего, и просто молча кивнул.

— А сейчас что случилось?

— Я вернулся за вещами. Он меня там ждал… с друзьями.

— Дюк, ты понимаешь, во что ты ввязался? – тихо прошептала Рише.

— Ничего не будет. Ваня же за алкоголем приехал. Леди ненавидит алкоголь. Считает его причиной «гнили социума», – процитировала Кира одну из речей президента. – Был уже случай, ему тут тоже дали сдачи, а дело не завели, потому что приехал он сюда за алкоголем.

— А Макса ты откуда знаешь? – поинтересовался я, заваривая себе еду из упаковки.

— Я тут часто бываю, и в «Лилии» тоже. В детский дом волонтером езжу, там закупаюсь. Сейчас у меня проект по социальному улучшению детского дома. Если мой проект заинтересует власти, мне обещали выделить деньги на него.

Я отвел глаза, понимая, насколько это абсурдно звучит.

— Вы же из детского дома? А это – «муравейник», правильно?

Ришель молча кивнула.

— Что бы вы хотели изменить там? – продолжала девушка.

— Слушай, прекращай. Выглядит, как обещания во время избирательной кампании, – скривился я, и она заметно поникла.

— Дюк, ты понимаешь, что тебе стоит пожить пока у меня? – вмешалась Рише.

— Я же к тебе приставать буду, – усмехнулся я, глядя в тарелку.

Чрезмерная забота Рише и ее холодный голос одновременно были для меня невыносимой пыткой. Но я, видимо, был пыткой для нее. Она, цокнув, встала с кровати и, хлопнув дверью, ушла.

— Это твоя девушка? – спросила гостья, открывая коробку печенья и начиная заваривать чай.

— Нет, подруга.

— А я бы сказала…

— Подруга, – повторил я настойчиво.

— Тут и правда собак выпускают?

— Да, – произнес я, уже потеряв аппетит. Просто ковырял картошку вилкой, продолжая машинально отправлять ее в рот.

— Зачем?

— Затем, что могут.

— Ты не настроен на разговор, да? Мне лучше помолчать? – Она поставила чашку горячего чая и коробку с печеньем передо мной.

— Да нет. – Я вздохнул, отметив про себя, что такой я с девушками бываю нечасто. Чего это вдруг решил на ней отыграться? – Собак выпускают, потому что тут нападают… нападали ночью на представителей властей, даже пару человек убили. Грабили, убивали друг друга. А теперь всех опасных жрут собаки. К слову, тут и собак убивали. А потом за одну убитую – две еще более бешеные.