Книга Дьявольские шутки, страница 106 – Лизз Демаро

— Лерт, это не шутки. Дьявол не умеет шутить. И прощать.

Как же сильно Рагиро хотелось повернуть время вспять. Убедить Лерта никогда не ступать на борт «Пандоры», отговорить Нельса от того рейда и самому не приближаться к морю. У моря был запах смерти. Гниющий, тлеющий, дьявольский. Смертельный. Когда-то — недолго — все было очень просто. Теперь стало непреодолимо сложно. Рагиро давно не чувствовал, как билось его сердце, а сейчас не знал, сколько ударов оно отдавало в минуту. Там, на Маледиктусе, время шло иначе — иногда медленнее, иногда быстрее. На море время останавливалось, потому что для смерти не существовало понятия времени.

Но здесь, на «Пандоре», восстановленной из пепла, время вдруг снова текло как обычно, и Рагиро ощущал, как мир приобретал ясные очертания, становился реальным. Это почему-то оказалось очень больно. Почему-то больнее боли.

— Это не шутки, — согласился Эйлерт, и Рагиро уже знал, что услышит в ответ. — Тринадцать лет — не шутки. Служба у Дьявола — не шутки. Проклятые острова — не шутки. Чёрт тебя дери, Рагиро, ты правда считаешь, что я оставлю всё, как есть?! — он разозлился, срываясь на крик.

— Только чёрта мне не хватало, — оскалился Рагиро, получив от Эйлерта полный непонимания взгляд. — С Дьяволом я уже познакомился, а ты ещё чёрта хочешь на меня наслать.

У Эйлерта не нашлось слов. Нахлынувшая злость вмиг утихла, но не отступила, скорее приобрела более беспомощный характер и оттенок вины.

— Я не эт…

— Расслабься, — Рагиро даже рассмеялся. Приглушённо и затравленно, но Эйлерт так давно не слышал его смеха, что обрадовался. — Просто остановись, ладно?

— А если не остановлюсь? — с вызовом спросил Эйлерт. Его состояние за последние минуты успело поменяться как минимум трижды: неосознание, что произошло, затем злость, теперь решительность. Он и не знал, что столько всего можно почувствовать за такой короткий промежуток времени.

Рагиро не хотелось отвечать и пугать Лерта. Он слишком хорошо знал, что такое жить в страхе. Да и едва ли страх мог остановить его. Рагиро, как никто другой, понимал, ведь сам был таким же в желании пойти на всё ради того, кого любил. Но одно дело, когда он сам заключил сделку с Дьяволом, сам стоял на грани и проверял на прочность, насколько же его ещё хватит и насколько же ещё хватит терпения Бермуды. И совсем другое, когда против Бурмуды шёл Лерт, человек, когда-то спасший ему, Рагиро, жизнь. Слишком по-разному откликалось это осознание.

— А если умрешь? — вопросом на вопрос ответил Рагиро. Голос дрогнул. Потерять самого важного человека один раз больно. Потерять самого важного человека дважды — то же самое, что спуститься в Ад. Повторно.

— Я не боюсь умереть ради тебя.

Слова, сказанные Эйлертом, прозвучали обыкновенно. Складывалось ощущение, что он говорил такое каждый день. Как будто здоровался, отдавал приказы команде, заказывал эль в таверне. Только признавался в том, что готов умереть, вот он, такой храбрый и даже смерть с Дьяволом ему ни по чём.

— Я не говорил, что ты боишься. Я попросил тебя остановится, — Рагиро не знал, что просить Лерта не пытаться его спасти окажется тоже сложно. Язык не слушался, хотелось спросить, есть ли у него план, что он собирался делать, может, нужна какая-то помощь — так команда «Гекаты» поможет. — Ради меня, — добавил Рагиро печально, отрешенно.