Книга Черная невеста, страница 145 – Мария Покусаева

— Я молод, как вы, – голос мистера Феджина сделался вкрадчивым, – и знаю Герберта Найтингейла лучше, чем любой другой человек в мире. Кроме, пожалуй, его матушки, которая давно кормит червей на семейном кладбище недалеко отсюда. Вы там еще не были, дорогая, и, надеюсь, окажетесь не скоро. – Он рассмеялся своей шутке. – Я в курсе всех его дел, а еще… ох, не бледнейте так, леди Флоренс, я не предлагаю вам убить лорда Найтингейла, нет.

Он замолчал. Флоренс встала и указала рукой на дверь.

— Уйдите, – приказала она с незнакомой твердостью, словно вдруг кто-то другой завладел ее голосом, отчего в нем появились стальные нотки.

Мистер Феджин тоже встал – плавно, с действительно кошачьей грацией. Но никуда уходить он не собирался.

— Я хочу стать вашим другом, леди Найтингейл, – сказал он ласково и подошел ближе. От него пахло выпивкой. – А может быть, даже больше, чем другом. Столь прекрасный цветок, как вы, не должен так бессмысленно завянуть.

Его рука коснулась подбородка Флоренс, заставив ее поднять взгляд.

Лицо мистера Феджина, приятное в общем-то, сейчас было близко: даже в полумраке Флоренс различала тонкие морщинки вокруг глаз и рта. И это было настолько неправильным, что она застыла, как зверь перед дулом охотничьего ружья, не зная, что делать. Никто не учил ее сопротивляться, наоборот – она всегда принимала чужую волю с внутренним смирением. Но прежде эта чужая воля не несла для Флоренс явного вреда…

Почти не несла.

Мистер Феджин, видимо, забыл побриться, поэтому, когда он поцеловал Флоренс, она почувствовала, как щетина колет ее кожу.

Прежде Флоренс не целовалась по-настоящему, конечно. Она даже не позволяла себе думать об этом, хотя Дженни с подругами обсуждала игры в фанты и венки омелы на зимних праздниках. На свадьбе лорд Найтингейл коснулся губами ее лба, как благословляющий отец – лба любимой дочери, и все приняли это как должное.

Сейчас Флоренс показалось, что все происходит не с ней. Неприятное влажное прикосновение к ее губам, жесткие пальцы не подбородке, запах виски, который ударил в нос, тяжелое горячее дыхание – все это было с кем-то другим. Флоренс словно наблюдала со стороны, понимая, что это неправильно, совершенно недопустимо и не нравится ей, но сделать ничего не могла.

Мир закачался. Отражение комнаты в окне исказилось.

Рука Флоренс уперлась в плечо мистера Феджина – резко, как если бы в этой руке был нож. И мистер Феджин отпрянул, потирая плечо.

— Вам не понравилось, Флоренс? – спросил он вкрадчиво. – Об этом можно было бы просто сказать, моя дорогая! – Но тут он увидел ее лицо и побледнел. – Флоренс? Все хорошо?

— Нет. – Она покачала головой. – Нет, все не хорошо.

Как он вообще смеет спрашивать?!

— На столике у зеркала – темная баночка с моим именем, – прошептала она, оседая на диван. – Принесите ее и воду. Срочно. Пожалуйста.

Рассказывать ему – и не только ему, – что он совершил огромную ошибку, она будет потом. Когда вернет самообладание.

Мистер Феджин, кажется, понял, что она не шутит. Он исчез в спальне и вернулся быстро, держа в одной руке флакон с пилюлями, а в другой – графин с водой.

— Я все думал… – Он вгляделся в этикетку – там, кроме имени Флоренс, была какая-то врачебная тайнопись. – Думал, дурочка вы или расчетливая стерва, истинная племянница этого хитреца Силбера? А если дурочка, то как много усилий нужно, чтобы сломить вас и развлечься? А тут, кажется, могу спросить напрямую. – Он остановился в нескольких шагах и спрятал за спину руку с пилюлями. – Так кто вы, Флоренс?