Книга Черная невеста, страница 162 – Мария Покусаева

— Ты совсем плоха, – с сожалением сказал священник, держа руки у нее на плечах.

Ох, как это было тяжело! Просто невыносимо! И его руки, и ладан, и это ощущение, что отец Сэмюэль навис над нею и сейчас случится что-то дурное.

— Можно я сяду? – взмолилась Флоренс.

— Конечно, дитя, конечно! – Отец Сэмюэль усадил ее в кресло. – Ты, должно быть, устала от горя. Мы пришли, чтобы тебе было легче.

— Флоренс. – Дядя наконец приблизился.

Он казался усталым и бледным. Он смотрел на нее, и лицо его было непроницаемо. Флоренс не знала, что он хотел сказать: что рад ее увидеть? Что она ужасно выглядит? Что он разочарован? Что он пришел ей помочь?

— Я хочу забрать тебя отсюда, – произнес наконец дядя Оливер.

— Что?

Сердце забилось чаще. Флоренс почувствовала надежду: она вдруг снова нужна кому-то, она не осталась совсем одна. Но где дядя был раньше? Где он был, когда от нее отвернулись все, когда она лежала, глядя в белую стену камеры, чистой, предназначенной, видимо, не для простых людей, а для высокородных преступников? Где он был, когда мистер Данлоу раз за разом задавал вопросы, на которые Флоренс очень хотела ответить, но не могла, потому что слезы сразу начинали ее душить?

Дядя замялся. На его лице что-то двигалось, он сжимал и разжимал челюсти, проводил языком по зубам, примериваясь к словам.

— Флоренс, твой дядя хочет предложить тебе защиту, – сказал отец Сэмюэль.

— Да. – Лорд Силбер кивнул. – И помощь. Ты ужасно выглядишь.

Он держался на расстоянии и был словно не уверен в том, что сейчас делает. Словно не до конца для себя все решил.

Хотелось ответить, что чувствует она себя не менее ужасно, но в горле пересохло, а губы не слушались. Флоренс просто не могла разомкнуть их.

Может быть, она ждала чего-то другого. Извинений, к примеру. Или отповеди. Или объятий.

— Так ужасно, что я вижу: отец Сэмюэль прав, и не следовало оставлять тебя одну. Мы заберем тебя в обитель Святой Магдалены прямо сейчас. – Он с шумом вдохнул воздух. – Если ты хочешь, конечно.

— Я не…

— Это нужно, Флоренс. – Отец Сэмюэль взял ее за руку – ладонь его была горячей и влажной. – Я всерьез боюсь, что твой рассудок сейчас хрупок, как у твоей матери. Тебе нужна тишина и забота, а здесь… – он обвел комнату взглядом, – здесь ты ее не получишь. Пойдем с нами. Ты знаешь, сестры обители добры и милосердны. Сколько бы тебе ни понадобилось времени, чтобы вернуться к себе, к той юной цветущей девушке, способной улыбаться, столько времени у тебя будет. Я обещаю, – его пальцы сжались сильнее, – я прослежу за этим.

Флоренс вздрогнула и посмотрела на дядю.

Тот молчал. Губы его были плотно сжаты, а взгляд бегал по комнате.

Флоренс моргнула.

— Вот так просто? – спросила она.

И не без труда отдернула руку. Отец Сэмюэль недовольно покачал головой и отступил на шаг, будто осуждал ее.

— Что «просто»? – не понял дядя Оливер.

В голове зашумело, а в носу защипало, словно она вот-вот чихнет.

— И никаких обвинений в том, что я ужасная дочь своего отца и нанесла дому Силберов несмываемый позор? – Флоренс никогда бы не подумала, что способна произнести такое, но сейчас произнесла.

Дядя непонимающе уставился на нее.

— Дитя, ты несправедлива, – сказал отец Сэмюэль мягко, как маленькому ребенку, который заигрался и поступил с кем-то жестоко. – Мы пришли, чтобы помочь тебе…