Книга Избушка на костях, страница 49 – Ксения Власова

— Не знаю, хозяйка. Да и не имеет это значения. Важно другое.

В голосе чужеземного князя проступило раздражение учителя, принявшегося объяснять урок глупому неучу. Я сама в школу не ходила, но грамоте обучался Тим. Вот по его рассказам и помню.

— И что же важно? – неохотно, будто уже зная ответ, спросила Яга.

Веретено в ее руке закружилось с бешеной скоростью.

— Земли мои важны, – ответил чужеземный князь. – Научи меня, хозяйка, как дочь замуж не выдать, короля не разгневать, а свое добро сохранить.

— Многого, ох, многого просишь. – Яга покачала головой и вдруг улыбнулась. Так скалится лиса за миг до того, как набросится на зазевавшегося зайца. Я едва не отступила за трон, чтобы спрятаться за широкую резную спинку. – Но я тоже не лыком шита. Знаю, знаю средство верное!

Веретено, с легким жужжанием танцевавшее все это время, резко остановилось.

Яга сделала чужеземному князю знак подойти. Тот послушно приблизился и замер в полупоклоне.

— Слушай внимательно да запоминай. Возьмешь веретено мое костяное. Ровно в полночь, в самое темное время ночи, дочь твоя уколет им палец. Кровь окрасит кость, и в тот же миг девушка уснет. Ничто ее не сможет разбудить, кроме одного – любви.

— У нас не терпят колдовства, хозяйка. Сожгут ее или сочтут мертвой и похоронят.

— Коли и так, тебе-то какое дело? Дочь твою под венец не вытолкнуть, а иначе тебя в опалу изгнать – дело хлопотное. Пока суть да дело, глядишь, чего изменится. Может, люб станешь своему королю, может, король сменится. А то и сын у тебя родится и положение твое укрепит, кто знает?

Яга с прищуром смотрела на чужеземного князя. В ладони ее тускло поблескивало костяное веретено с острым наконечником. Мне до одури стало жаль бедную княжну: ее уморят долей хуже смерти, уберут, как досадное препятствие с пути. Долго ли она будет спать, да и позволят ли? В землю сырую закопают и даже рябинку сверху не посадят.

Я украдкой смахнула скатившуюся по щеке слезинку. Глупо это – тревожиться за тех, кого не знаешь.

— Благодарю, хозяйка! – донесся довольный голос князя. – Убить родное дитя своей рукой я бы не смог, а вот…

«Чужой?» – едва не сорвалось с моих уст.

Наученная опытом, я с силой прикусила язык и тихо зашипела от боли, как раздраженная кошка. Ворон покосился на меня, переступил с лапы на лапу и отвернулся.

— …ворожба здесь к месту будет.

Ладонь чужеземного князя уверенно сомкнулась на веретене, принимая подарок. Яга чуть склонила голову, всматриваясь в неприкрытую, детскую радость гостя, словно в отражение незримых вод. Я привстала на цыпочки, думая углядеть то, что увидела хозяйка терема, но тщетно. Этот миг, протянувшийся между нами как длинная, звенящая от натяжения нить, прервал Кощей. Он хлопнул в ладоши раз, два, а затем принялся рукоплескать с такой силой, что захотелось прикрыть уши. Его красивое лицо снова озарила улыбка – солнечная, теплая, согревающая. Она коснулась сердца каждого в горнице и нашла отражение в глазах гостей.

— Благодарствуем тебе, хозяйка!

— Здоровьица тебе, родная!

— Не забудем слово твое зоркое!

— Совет твой драгоценный!

Гвалт поднялся, как после представления скоморохов. Одобрение, облегчение, удовлетворение – все смешалось в один неясный гул. Яга поднялась с табурета и, взяв сотканное покрывало в правую руку, левой махнула: