Онлайн книга «Избушка на костях»
|
— Скатерть-самобранка, милости твоей просим! Угости гостей любезных, да и про хозяев не забудь. Миг, и на пустом столе разом появились десятки блюд: томленный в печи заяц, каша с бараньими мозгами, жареная осетрина, блины с маслом, пироги с рыбой, морковью, яблоками… Глаза разбегались, я не знала, что выбрать первым. Какое-то время в трапезной царила тишина, нарушаемая лишь шелестом наливаемого в кружку киселя и скрипом ложки в тарелке с кашей. Я быстро насытилась. Позабытая усталость снова вернулась, и я начала было клевать носом, но негромкая возня заставила широко раскрыть глаза и сосредоточиться на происходящем. Яга выложила на стол серебряное блюдо тонкой, дивной работы. По его краю мастер вырезал деревья и парящих птиц, а посередке – горсть яблок. Мелькнули тонкие запястья, разлился мелодичный перезвон браслетов: Яга ловким движением закрутила яблоко и пустила его по блюдцу. Серебристое дно подернулось туманом, словно река поутру, а затем… — Что это? – выдохнула я, невольно подаваясь вперед, чтобы рассмотреть получше. – Это… — Китеж-град, – кивнула Яга. – Столица. Картинка в последний раз пошла сильной рябью, а затем обрела невероятную четкость. Казалось, стоит мне протянуть руку, коснуться блюдца, и я сама нырну в него, словно в колодец, и очнусь уже в сияющей столице. Блеск золотых куполов церквей ослеплял, солнечные зайчики, мелькающие в завитушках резных теремов, очаровывали и тянули за собой, как послушного бычка на веревочке. Многолюдная улица вскоре сменилась рынком, где продавцы зазывали к себе покупателей. Блюдце не передавало звуков, губы дородных мужчин и женщин шевелились, но я не могла разобрать ни слова. Прилавки ломились от товаров: свежая рыба, ощипанная птица, льющийся ручьем мед, застывшая островками снега крупная соль – все это соседствовало с расписной посудой, роскошными мехами, атласными лентами, готовыми платьями и шапками. Не успела я подивиться такому богатству, как оно исчезло. Перед глазами замельтешили узорчатые стены палат и высокие сводчатые потолки. В просторном зале с большими красными окнами, украшенными замысловатой резьбой, на массивном троне восседал старик. Его выбеленные течением времени волосы свободно лежали на гордо распрямленных плечах. Роскошная одежда, расшитая золотыми нитями и самоцветами, тягуче стекала с изнуренного, исхудалого тела. На лице, испещренном мелкими, похожими на росчерки пера, морщинами, застыло выражение брезгливой усталости. Во всем образе старика читалась печать неумолимости приближающегося конца. Высокий тощий юнец в запыленном наряде гонца мял в руках шапку у окна. Еще несколько солидных мужей в дорогих тяжелых одеждах елозили на лавках, изредка склоняя головы, чтобы нашептать что-то соседу. Беспокойные взгляды их то и дело скрещивались на старике. Его белоснежную макушку венчала княжеская шапка, усыпанная драгоценными самоцветами. Стоящий навытяжку, как солдат перед воеводой, молодой писарь зачитывал длинный свиток, конец которого валялся где-то у подножия резного трона. — А это… Я не успела закончить вопрос. Его оборвали, будто струну у гуслей, – на самой высокой ноте. — Хозяин Китеж-града, – резко, словно топором рубанула, ответила Яга. – Князь Всемил. Светлые глаза ее блеснули сталью. На их дне что-то промелькнуло – быстро, почти мимолетно – и исчезло, словно вынырнувшее всего на миг из глубин морское чудище. То самое, о котором рассказывают детям: с острым хребтом и хвостом с шипами. Попадешь под волну, поднятую такой тварью, и попрощаешься с жизнью. |