Книга Избушка на костях, страница 61 – Ксения Власова

Подле нее я наконец заметила иноземного князя – того самого, что просил совета у Яги. Чуть поодаль каменным изваянием застыла женщина в бархатном платье с широкими рукавами. В ее прядях, не прикрытых ни платком, ни кокошником, поблескивали жемчужные нити. Цвет волос, глаз, овал лица – все говорило о ближайшем родстве с девушкой. Горечь, читаемая в женской позе, передавалась даже через изображение, внезапно пошедшее рябью. Яга кашлянула, повела плечом, и картинка вновь стала четкой и ровной.

В узком окне промелькнул черный силуэт ворона, закрывший ненадолго собой золотистый узкий полумесяц. В сгустившейся темноте дочка иноземного князя всхлипнула последний раз и, зажмурившись, поднесла к указательному пальцу острие костяного веретена. На подушечке пальца выступила алая капелька крови. Матушка бросилась к медленно оседающей на постели дочери, но, сделав шаг, тоже вдруг прикрыла глаза. Миг – и уже двое в этой спальне спят глубоким, спокойным сном. Одна – на постели, другая – у ее ног. Протянутая рука матушки навсегда застыла на полпути к плечу дочери.

— Что… – Голос сорвался, и я сделала глубокий вдох. – Что с ней?

Яга чуть пожала плечами, но в мою сторону даже не взглянула. Ею целиком завладело происходящее на дне блюдечка. Даже пряник Яга нащупала вслепую и не без помощи Кощея. Тот закатил глаза и попросту пододвинул гостинец так, чтобы тонкие пальцы наконец нашарили его.

— Жива она, не думай. Просто спит, как и дочь.

— Почему?!

— Почему-почему… – пробормотала Яга и вдруг в сердцах воскликнула: – Потому как я не зверь, до крови голодный! Жаждал князь добро сохранить? Так и будет, ни словечка я не солгала. Но девку сгубить не дам!

Сидящий напротив Кощей вдруг наклонился и подался ко мне поближе. Деревянный оберег, видневшийся в полурасстегнутой рубахе, тихо царапнул скатерть на столе.

— Уснет девчушка одна и уже не проснется, – сказал он, смотря на меня по-доброму, как на несмышленого ребенка. – Князю на то, может, и пень положить, но…

— А если вдвоем они уснут, что изменится? – перебила я. – Неужто думаешь, князь их обеих не закопает в сырую землю?

От представленной картины подурнело, к горлу подкатил ком. Девчушку было жаль, но губить с ней и матушку – слишком жестоко. Не знала я, что Яга способна так безжалостно чужими жизнями играться.

— Жену с дочкой закопал бы и забыл, с него станется, – согласилась Яга, все еще неотрывно смотрящая в блюдечко. – Вот только могилу копать будет некому.

Нахмурившись, я перевела взгляд на катящееся по краю яблочко и ахнула. Взметнулось к потолку черное пятно, промелькнули вороные крылья, и мы будто последовали за птицей, устремившейся в распахнутую дверь. Спальня сменилась коридором – мрачным и узким, затем – огромным залом с очагом посередине, а чуть позже – вереницей крохотных комнат для прислужников, огромной оружейной с мечами на стенах, душной кухней, где на вертеле жарилась целая свиная туша. Амбар, склады, конюшня, пристройки – везде, куда падал глаз, люди засыпали на ходу, не успев довести дело до конца: кто с ложкой в руках, кто с оружием в накрепко сжатых пальцах, а везунчики – в своих постелях. Дружинники сладко сопели на сторожевых башнях, конюхи дремали в обнимку с конской сбруей, и даже слуга, высунувшийся наружу из дымохода по пояс, дрых без задних ног и не шелохнулся, когда над ним пронеслась черная птица – совсем близко, едва когтями не задев его вихрастую макушку. Под брюхом ворона раскинулось настоящее сонное царство.