Книга Избушка на костях, страница 69 – Ксения Власова

Чья-то теплая ладонь легла мне на талию и, рывком выдернув из объятий теней, уберегла от лихой беды. От резкого движения закружилась голова, перед внутренним взором в красках пронеслась несостоявшаяся погибель. Жадно заглатывая ртом воздух, словно только выловленный из реки карась, я вытаращилась на Кощея.

— Свет очей моих, – мрачно обронил он и лениво взмахнул факелом, отгоняя самую настойчивую тень, – скажи-ка, что ты позабыла ночью во дворе?

Тень клацнула зубами у его лица, освещенного зеленоватыми отблесками огня в руке, и досадливо взмыла ввысь, к сизым рваным тучам и желтой луне. Кощей даже бровью не повел.

— Попить выш-ш-шла.

Вместо шепота получилось слабое шипение, как у остывающих углей в печи. Тело сотрясала дрожь, зуб на зуб не попадал, будто бы я полдня провела в ледяной проруби. Кощей коротко взглянул на меня и возвел очи к небу.

— Золотце мое, на своем веку я много чего видел. Удивить меня трудно! Но ты первая девица, которая в ночи отправилась колодезной воды испить, а не с любимым под березкой миловаться.

Я с напряжением всматривалась в реющие за спиной Кощея тени. Пережитый ужас скользкой змеей обвил сердце, каленым холодом пробежал по венам.

Взгляд Кощея смягчился. Только сейчас я заметила, что его глаза цвета молодой зелени в темноте сияют непривычно ярко. На широкой груди покачнулся деревянный оберег на тонкой цепочке.

Ведомая любопытством, не думая, как это выглядит со стороны, я бесстыдно прикоснулась к темному дереву.

— Что это? – спросила я, оглаживая многочисленные углы сложной фигуры. – Колдовская вещица?

Теплые мужские пальцы легли на мои собственные и сжали их. Раздался тихий перезвон золотых браслетов на запястьях Кощея. Я спохватилась и попыталась отстраниться, но он мягко удержал меня на месте. Его теплое дыхание коснулось щеки и, когда Кощей чуть склонил голову, устремилось ниже, лаская чувствительную кожу шеи.

— Нет, просто памятная, – негромко ответил он. – Колдовства в ней давно уже нет.

— Значит, оно было?

Кощей хмыкнул почти весело, будто услышал шутку, и осторожно, очень медленно заправил мне за уши пряди, упавшие на лицо. От его прикосновения по телу пробежала сладкая дрожь. Это не укрылось от Кощея. На его губах медленно проступила лукавая улыбка, а в голосе прорезались мурчащие нотки сытого кота.

— Колдовство здесь повсюду, любовь моя. Вот и сейчас оно разлито в воздухе, чувствуешь?

Он склонился ко мне, руками опираясь на крышку колодца за моей спиной. Его губы оказались так близко, что почти касались моих. Дурманящий аромат цветущей черемухи и вишневой пастилы стал отчетливее. Я сделала жадный, прерывистый вдох, и голова пошла кругом. В круговерти суматошных, обрывочных мыслей промелькнула одна, и я ухватилась за нее, как за опору: «Тим!»

— Не чувствую, – уверенно ответила я, глядя прямо в зеленые колдовские глаза. – Пахнет не колдовством, а скорой грозой. К утру грянет, помяни мое слово.

На лице Кощея промелькнуло изумление, сменившееся любопытством. Он коснулся кончиком языка уголка своих губ, будто обдумывая мое предупреждение, ища в нем тайный смысл, а затем запрокинул голову и с сомнением взглянул на спокойное темное небо. Это заставило его правильно истолковать мои слова и усмехнуться:

— Не о той грозе ты беспокоишься, но я тебя понял, свет очей моих.