Книга Сказки на костях, страница 14 – Ксения Власова

— Что? Думала, не ведаю?

Я стыдливо, ну точно невеста на смотринах, отвела взгляд. Крыть было нечем, а каяться не хотелось. Да и Яга не любила, когда перед ней извинялись. Для нее слова были как слезы – бесполезны и досадны. Она умело сплетала их в кружево, коли надобно, но верила только поступкам.

— И как же теперь? – тихо спросила я.

Что-то было в словах Яги, в ее голосе, в движениях, что заставляло всматриваться в происходящее, точно в омут неспокойной реки, на дне которой обитают мстительные русалки.

Встретишь хотя бы одну из них – и просто букетом полыни не отделаешься…

— Бежать нам надобно, – ответила Яга и с силой захлопнула ставни. В трапезной тут же стало темно, как в безлунную ночь. – Курица – птица глупая, но суетливая. Авось быстро помчится…

— Куда? Зачем?

Вопросы посыпались как горох из разорванного мешка, но Яга ни один из них не удостоила ответом. Вместо этого она снова что-то зашептала – стихотворное, напевное, сливающееся с шумом поднявшегося ветра. Кроны деревьев зашелестели от внезапно налетевшего порыва, и в щель между ставнями занесло горсть зеленых дубовых листков. Вдогонку по половицам застучали сорванные желуди с надломленными шапочками. Из леса пахнуло свежестью трав, вечерней прохладой и сладким ароматом яблони. Той, что цвела у бани даже в лютый мороз, застилая хрусткий снег белым узором лепестков.

Пол под ногами покачнулся, будто дно лодки, поймавшей гребень волны. Лавки вместе со столом накренились, и я едва успела отпрыгнуть вбок, чтобы не зашибло. Миг – и лавки, царапая половицы, заскользили в другую сторону. Я уцепилась за край печи, но от нового толчка чуть не улетела вниз – в широко распахнувшиеся ставни, за которыми промелькнули… мощные куриные лапы с острыми когтями. Они вспороли землю, как остро заточенные мечи – брюхо врага.

Рука соскользнула, и я бы рухнула в эту ощерившуюся ставнями пасть, но в ворот рубахи вцепился домовой и потянул на себя, как котенка за шкирку поволок.

— Повернись-ка, избушка, к лесу задом! – громко крикнула Яга.

Пол снова покачнулся под нами, но уже не так сильно. И все равно котелки и утварь посыпались из печи, как вытрясаемые монеты из худого кошелька.

В окне темная зелень леса сменилась на опушку с блестящей вдалеке лентой реки.

— Беги-ка к воде, родная! – приказала Яга. Она стояла на ногах так твердо, будто вросла в выщербленные половицы. – Раз-два!

Откуда-то из-под крыши раздалось довольное кудахтанье, а затем все в избушке вновь пришло в движение: лавки накренились, стол уехал к печке, а окованный железом сундук со скрипом заскользил по трапезной, словно сани по льду. Вечнозеленые сосны и усыпанные зеленой листвой березы в окне стали отдаляться, кроны деревьев быстро превращались в точки на горизонте, залитом кровавым златом заката.

Я подкралась к окну и, свесившись с него, тихо охнула. Наша избушка обзавелась куриными ножками и теперь со всей дури мчалась вперед. Из-под ее лап летели комья земли, острым дождем брызгали камни, песок и трава. Животные разбегались, опасаясь оказаться у нее на пути. Птицы сбивались в стайки и поспешно бросали насиженные гнезда.

По лицу что-то мазнуло – легкое, но жестковатое. Я отпрянула, как от лизнувшего пятки огня, и совсем рядом, разрезая небо черными крыльями, точно ножами, промелькнул ворон. Его когтистая лапа легла на ставни, но сорвалась так быстро, что глаз едва успел заметить это движение.