Книга Сказки на костях, страница 35 – Ксения Власова

— У нас торги с рассветом открывают, – важно оповестил мальчишка. – Торгашей много, кто-то и по твою душу останется. Волка только отгони, а? Напугается народ.

Вспомнив о царевиче, я обернулась. Волк лениво плелся за мной. Случай с Русланом его не встревожил. В звериных глазах с вертикальными зрачками плескалась скука, разбавленная досадой. Земля за ним пестрела цепочкой отпечатков мощных лап. Я невольно подумала, что заколдованный царевич мог бы и помочь: бегал он явно быстрее меня, мог бы и оттащить мальчишку от беды. Будто прочитав мои мысли, волк глухо рыкнул, и я понятливо хмыкнула. Конечно, не царское это дело – глупым мальчишкам помогать. Может, права Яга: рано ему обратно в человека превращаться? Звериного в нем все равно больше, чем человеческого.

— Волк со мной пойдет. Он ко мне стражем приставлен.

— Чудо чудное! Волк, а бегает как псина ручная…

Царевич, заслышав эти слова, ускорил шаг и, нагнав меня, ухватился зубами за подол. За руку куснуть не посмел, но знаю: в мечтах жаждал, чтобы проучить за наглость. Раздался тихий треск: захрустели, как ломающийся по капели лед на реке, и сарафан, и гордость царская. Я не остановилась: кусок ткани так и остался в волчьей пасти.

— Рвать юбку на девке много ума не надо, – не оборачиваясь, как будто между делом бросила я. – Ты и раньше с этим справлялся. Неужто думал меня этим умением поразить?

Волк утробно зарычал. Краем глаза я отметила, как он припал к земле, будто хотел в прыжке броситься на меня. Хлесткие слова раззадорили его. Спроси меня, зачем дразню, потерялась бы с ответом, как в незнакомом темном лесу. Временами я и сама уподоблялась Яге – с ее любовью к загадкам и словесным играм. Верно говорят: с кем поведешься, от того и наберешься. Путь оказался длинным. Лучи солнца жарили макушку, точно блины, и я скинула с плеч теплый платок. Многочисленные церквушки ослепляли блеском куполов. За береговым откосом, начинающимся у оврага, раскинулась река. Ее воды поблескивали на свету, как серебристые чешуйки. В их сплетениях покачивались темные островки – лодки рыбаков. Извилистая улочка с россыпью теремов привела к пышущему человеческим жаром сердцу города. Ярмарка раскинулась в самом его центре. Между рядов сновала ребятня со свистульками, их песни сливались с гомоном толпы и зазывными криками из балагана со скоморохами.

— Ух, видала? – Руслан кивнул на сколоченный помост. – Представление дадут!

Глаза мальчишки загорелись восторгом. Приметив торговца с карамельными петушками на палочке, Руслан сбавил шаг, а затем и вовсе деловито шепнул мне, что догонит. Я держать не стала. Он вместе с вереницей таких же голодных зевак облепил прилавок торговца леденцами – в надежде, что тот сжалится и угостит кого-нибудь. А если нет, то хотя бы отвернется на миг, что позволит самому шустрому стащить леденец и сделать ноги. Я покачала головой и двинулась между рядов. Торговали в основном глиняными расписными игрушками. Здесь были и барыни, и разное зверье: коровы, козы, медведи, пышнохвостые птицы… Свистульки попроще и побогаче, погромче и потише. Я повертела одну, в виде петуха. Пальцы прошлись по алому глиняному гребешку, а в памяти, точно вчерашние вспышки молнии, пронеслись воспоминания об обитателях избушки. Как там Петя? Не заскучал ли без меня? На сердце опустилась тоска. Привязалась я к месту и сама того не заметила. Всего ночь в чужом городке провела, а уже тянет обратно, будто сердце под порогом избушки оставила.