Книга Рок и Кара, страница 104 – Ксения Власова

— Справится? – с сомнением спросила Шута, обращаясь не к Чайке, а к Дору.

Тот стоял спиной ко мне, я не видела его лица, но насмешливое фырканье мальчишки все сказало за себя.

— Конечно.

Я не торопилась покидать свое убежище. Мною овладело жгучее, почти детское любопытство. Что задумала эта компания?

Дор взглянул на подругу, дождался ее спокойного кивка и, замахнувшись изо всех сил, отправил орех в полет.

— Чайка, давай! – крикнул он.

Та, чуть нахмурив брови, вскинула руку. Орех, летевший вправо, резко изменил направление. Он с громким свистом, разрезающим воздух, устремился назад, к яблоне. Затем взмыл вверх, застыл напротив темнеющего в коре дупла и принялся чуть подрагивать в воздухе, словно поддразнивая кого-то.

Я перевела взгляд на детей. Дор выглядел довольным, Чайка – сосредоточенной, Рони – немного встревоженной, остальные смотрели на орех, широко разинув рты от удивления.

— Так… Вот сейчас! – скомандовал Дор и дал отмашку.

Все дети, за исключением самой Чайки, подхватили с земли по ореху. Как снаряд из катапульты, орехи просвистели где-то совсем рядом со мной, а затем, повинуясь невидимой силе, развернулись и устремились к дуплу. Тому самому, из которого настороженно выглянула рыжая белка. При виде ореха она оживилась, но совсем скоро растерялась: перед ее носом затанцевала целая горсть рассыпанных в воздухе лакомств. Белка испуганно пискнула и скрылась в дупле.

Между яблонь пронесся громкий смех. Чистый, словно вода в горном ручье, и радостный – такой бывает разве что у детей, еще не утративших веру в чудо.

— Не знал, что проклятые так умеют! – с восторгом воскликнул один из незнакомых мальчишек.

Я хотела выйти на поляну, но, заслышав слова Дора – раздосадованные, обиженные, – застыла на месте.

— Мы не проклятые, – мрачно сказал Дор и бросил чуть вызывающий, открытый взгляд на Рони. – Мы одаренные.

— Ну, в моей семье вас называют иначе, – рассмеялся другой мальчишка. – Но какая разница, если вас все равно перережут в ближайшей битве.

— Отец говорит, вас пустят в расход, чтобы спасти наших воинов, – добавила девочка. Ее жестко одернула за рукав Шута, и грубиянка вскрикнула, потирая запястье: – Ай! Что, правду же говорю!

Сказано это было с насмешкой. Даже в моей душе вспыхнуло раздражение, поэтому я совсем не удивилась, когда с пальцев Дора сорвалось пламя. Оно прошлось под ногами у детей и, взметнувшись, дыхнуло в лицо трем обидчикам. Те отпрянули и закричали:

— А-а-а!!!

— Помогите!

Мгновение, и топот их ног послышался уже где-то в стороне замка. На поляне остались Дор, Чайка и Рони с Шутой.

— Вот дураки, – фыркнула Шута и, не сдержавшись, порывисто схватила Чайку за руку. – Даже предки-львы так не умели! Мне нравится твой дар!

Чайка покраснела, на ее губах расцвела неуверенная улыбка. Дор, все еще сжимающий ладони в кулаки, чуть расслабился. Но все испортила Рони. Она покачала головой и сурово заметила:

— Зря вы так.

Дор тут же ощетинился.

— Ничего им не будет! Огонь их даже не тронул.

Это было правдой. Даже я со своего места видела, что пламя не причинило вреда детям.

— Но напугал, – отрезала Рони. – А там, где страх, не будет дружбы.

Ее слова заставили меня задуматься. Они словно царапнули по чему-то больному, скрытому от глаз наспех сделанной повязкой.