Книга Рок и Кара, страница 42 – Ксения Власова

Две девочки, которые сейчас были не моими сестрами, а детьми, ринулись ко мне. Нос Рони уткнулся мне в шею справа, а нос Шуты – слева. Я поглаживала их обеих по спинам и раз за разом обещала, что завтра все будет хорошо.

«Ты – единственное, что у нас осталось».

Я возвращалась к этим словам Рони снова и снова. Места на моей узкой девичьей кровати было немного, поэтому нам пришлось основательно потесниться, чтобы улечься втроем. Прислушиваясь к посапыванию с обеих сторон, я молча рассматривала потолок, по которому бродили тени. Лежала неподвижно, опасаясь лишний раз шелохнуться и потревожить покой сестер. Иногда я, поддавшись порыву, осторожно касалась губами макушки Рони или лба Шуты. Девочки в такие моменты ворочались, но не просыпались.

«Я никому не позволю их обидеть».

Ночь тянулась бесконечно долго. Когда тени на потолке начали отступать, гонимые холодными и бледными солнечными лучами, я осторожно, боясь разбудить сестер раньше времени, встала с кровати и подошла к окну.

Мрачное небо начало светлеть. Его темное дно прочертили бледно-розовые прорези, и сквозь них настойчиво проглядывало солнце.

Утро, которое навсегда изменит не только мою жизнь, но и меня саму, наступило.

С помощью королевы легче всего поставить мат королю. Эта задача может быть решена в несколько ходов.

Красное платье, которое я надевала вчера для встречи с Роком, оказалось безнадежно испорчено. Возможно, будь у меня время, силы или желание на починку, я бы привела траурный наряд в приличный вид. В моем гардеробе водилось еще одно платье нужного оттенка, того самого, которого требовали приличия и традиции. Я могла бы его надеть, но, когда моя рука метнулась к алому шелку, я остановилась. Платье было прекрасным и богато расшитым. Его длинные пышные юбки и чудовищно жесткий корсет делали мою фигуру близкой к идеалу, но основательно сковывали движения. Без колебаний я отбросила это платье на постель, и оно, взметнувшись алым облаком, растеклось по ней неаккуратной лужицей шелка.

Мой гардероб нельзя было назвать скудным, но для сегодняшнего поединка он не мог предложить мне ничего дельного. В какой-то момент в голову пришла сумасшедшая мысль остаться в мужской одежде, такой удобной и комфортной, но я почти сразу выкинула ее из головы.

В конце концов, я остановила свой выбор на простом (даже слишком простом) черном платье. Оно, как и любое другое, требовало корсета, который я решительно оставила лежать на все той же постели поверх нежного алого шелка.

Зеркало показало мне бледную девушку с тщательно забранными наверх волосами, которые она заплела в толстую косу и скрепила черной лентой. Ее наряд был беден и приводил в смущение отсутствием хоть какого-нибудь подъюбника. Пожалуй, даже самая последняя крестьянка не позволила бы себе надеть платье поверх нижней рубашки. Я посмотрела на корсет, широкий подъюбник, накладки, призванные добавить мягкости моим формам, и поджала губы. Сегодня мне все это не понадобится.

Я успела расчесать волосы сестрам и помочь им обрядиться в красные платья, прежде чем в покои без всякого стука вошли двое стражников и жрец.

Последний обежал нас внимательным взглядом, чуть склонил голову, но не как перед дочерьми короля, а как перед благородными леди, и сделал молчаливый приглашающий жест в сторону входной двери. Стражники за его спиной не проронили ни звука.