Онлайн книга «Колдовская ночь»
|
— Кто поминальный отчит вершил? — Штударь один из Ученища, Тума, – тихо произнёс Крытень, чувствуя небывалую горечь вины. Просил же парень его о помощи, а он… Что на него нашло? Какое такое помрачение? — Ох, милостивый Вышнеединый! – вдруг подхватился марон. – Что ж мы балакаем тут, как бабы?! Он же там, внутри! Крытень бросился к святому дому и, стараясь не смотреть на застывшую в окнах мерзость, отпёр засов и распахнул дверь. * * * Едва увидев, что творится в святом доме, мужики испуганно отступили, а третьепосвящённый лишился дара речи и побледнел. Марон же обвёл ошалелым взглядом уродливые лики на стенах, чудовищную статую, гроб… — Это ещё кто?! – вскричал он, заметив останки старухи. – Где доня моя? — Это и есть твоя доня, вышечтимый марон… Точнее, та, что похитила тело её, а душу прочь выгнала. Хотела сожрать, да не смогла… От звука этого голоса Крытень вздрогнул: — Штударь?! Ты ли это? — Да уж всяко не ведьма и не страхопуд, – усмехнулся невесело Тума, с трудом выбираясь из-под обломков. На него было страшно смотреть: волос седой всклокочен, лицо в грязи и крови, одежда изорвана, губы потрескались и запеклись. — Этот нечистый, – показал он на страхопуда, – вашу ведьму-маронку Стюшкой назвал. — Как назвал?! – задохнулся Крытень. — Стюшкой. Марон долго молчал. Потом подошёл к гробу, плюнул в лицо мёртвой старухе и велел жмущемуся у дверей Янчусю принести мешок, чтобы сложить в него поганые мощи. — Сыне, – третьепосвящённый удивлённо глянул на Туму, – как же ты отчит сумел совершить да ещё и нечисть всю запереть? Ты ж молодёшенек совсем, даже обучение не закончил! Штударь поднял на него усталые, словно выцветшие глаза. Слабо улыбнулся: — То не я… Вышнеединый по молитве моей вспомоществование дал и светом своим поделился. Я же, недостойный, лишь вместилищем для его силы был. При этих словах, словно подтверждая сказанное, в лучах утреннего солнца на стене под слоем грязи и краски проступил и засиял знак Вышнеединого. И посвящённые молча склонились перед великим чудом. * * * Когда Туму привели в дом Крытеня, он лишь попросил воды умыться да горло смочить, а потом вздохнул: — Ещё не всё свершилось, что должно. Призови своих людей, марон, во дворе их собери. Да проследи, чтобы не сбежал никто. — Сделаю, как велено, – ответил Крытень. Вина грызла и давила его, а с другой стороны… С другой стороны, с каждым мигом чувствовал он, как легче становится дышать, как мало-помалу исчезает тёмная пелена, застилавшая свет, и мир начинает играть яркими красками; как возвращается сила, тяжесть и гнёт растворяются и хочется жить и любить, как много лет назад… Пока Тума смывал с себя копоть и кровь да утирался чистым рукотканцем, вернулись посвящённые. Поведали, что едва они принялись кропить наговорённой водой некогда святый дом, сияние знака Вышнеединого на стене стало разгораться всё ярче, а потом вместилище скверны вспыхнуло, как солома, они едва успели выскочить. Крытень выглянул в окно: и правда, к небу, клубясь, поднимался столб жирного чёрного дыма. — Поспеши, марон, – тихо напомнил Тума. – Собери людей. * * * Как только все – и женщины, и мужчины, и старики с детьми – оказались на просторном дворе, Крытень сам запер ворота и спустил псов, велев охранять. |