Онлайн книга «Колдовская ночь»
|
— Дядько Гнатий! – громко позвал штударь, оглядывая с крыльца взволнованную толпу. – А дядько Гнатий! Никто не ответил. Крытень нахмурился, завертел головой: — Где Гнатий? Сей же час найдите его! Гнатия догнали у частокола, где он боролся со здоровенным псом: сбежать хотел, да только пёс не дал. — Я ж тебе сказал, дядько Гнатий, поутру поговорим, – усмехнулся Тума, когда пойманного поставили перед ним. И повернулся к селянам: – Слухайте все… Ведьма та многую власть тут заимела. Кого обманула, кого сломала, кого подчинила насильно чарами. Но были и те, кто по доброй воле помогал её злодеяниям, за верную службу плату получая. — Бредит штударь! – ахнула Одарёнка. – Никак умом повредился? — Сотворитель, Вышнеединый! – Тума воздел руки к небу. – Помоги свершить воздаяние! Тех, кто по неволе примкнул к нечистой да покаяние сердечное готов принести, помилуй, ибо милостив ты есмь. А тех, кто по доброй воле вспомоществование ведьме чинили, зельями колдовскими опаивали, чары наводить помогали, покарай: ниспошли им муки, кои претерпели те, кто загублены ими были! Румяное лицо Одарёнки стало белее мела. Вдруг она заорала истошно, страшно, повалилась на землю, царапая себе шею, лицо, раздирая одежду на груди. Следом завопил Гнатий, рухнул навзничь, забился, захрипел. Ещё несколько женщин и мужчин завыли, как бесноватые, заметались. Люди шарахнулись от них в стороны. Посвящённые мигом опомнились: начали читать молитвенные слова и кропить беснующихся освящённой водой. И там, куда попадали капли, появлялись волдыри, словно от ожогов, кожа вспучивалась, лопалась, слезала пластами. Долгой и мучительной была смерть добровольных помощников ведьмы, и в благоговейном ужасе смотрели на это люди. — Слава Вышнеединому… – прошептал Тума. Когда всё закончилось, ещё несколько человек повалились на колени и признались в том, что помогали ведьме – не корысти ради, а со страху за себя, детей или старых родителей. Была среди них и Валина: вспомнить содеянное она не сумела, но чуяла, что сотворила что-то плохое, и ревела навзрыд. Третьепосвящённый велел провинившимся собираться и сказал, что заберёт их в обитель, в честь Реколы названную, на очистные молебны и покаяние. Служки его занялись освящением имения и двора: читали канон об изгнании тёмных сил, окуривали ароматными смолами, кропили повсюду святой водой. И как только закончили, неподвижно лежавший все эти дни старый Свербысь открыл глаза и без чьей-либо помощи встал с постели. — Ты, вышечтимый, – позже велел марону третьепосвящённый, – всё, что ведьме принадлежало – одёжу да побрякушки – брось в огонь, не жалей. Тела её пособников и прочую нечистоту вели на окраине в яму глубокую закопать. Мы освящённой воды оставим, залейте всё и каменьями заложите. — Будет сделано, – смиренно кивнул Крытень. — Что до штударя Тумы… – третьепосвящённый задумался, а потом наказал: – Как отлежится, пусть возвращается в Ученище: там на обратном пути из обители я и найду его. * * * К полудню, получив от марона щедрую плату и прочитав напоследок суровую проповедь о вечных муках, ожидающих на том свете грешные души, посвящённые уехали из имения, забрав с собой всех, кто раскаялся. Когда на небо взошла убывающая Первая Луна, марон самолично пришел в покои, где отсыпался штударь. |