Книга Колдовская ночь, страница 77 – Александр Матюхин, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

— Это наши дети, – напомнила Соня. – Мы должны их защищать.

Егор ничего не ответил и ушёл.

Он вернулся часа через четыре, около полуночи. Соня всё это время не спала, перемыла посуду, вычистила ванную комнату, разобрала старый хлам в шкафу, а затем вдруг закурила, хотя последний раз держала сигарету во рту лет восемь назад. Старая пачка валялась на холодильнике. Отсыревшая сигарета долго не хотела разгораться. Когда, наконец, Соня затянулась и почувствовала дым в горле, пришло понимание, что всё они с мужем делают правильно.

Егор вернулся неслышно, скользнул тенью в ванную, долго умывался, что-то бормотал, потом зашёл на кухню, сразу же полез в холодильник, вытащил бутылку пива, выпил чуть ли не в два глотка. Соня заметила сбитые костяшки у Егора на левой руке, две царапины на запястье.

— Получилось? – спросила она.

Егор оторвался от бутылки, покачал головой. Глаза у него были красные, навыкате.

— Ничего не боится. Смеялась, угрожала в ответ. Говорила, что все умрём, никого живым не отпустит, если что.

Соня затряслась всем телом, но не от страха, конечно, а от гнева. Процедила сквозь зубы:

— Сучка.

— Я её поколотил немного, – продолжил Егор. – Не могу, когда так со мной разговаривают. В башке словно что-то выключается. У неё тон такой высокомерный, будто весь мир вокруг неё кружится. Ну я и…

— А что она?

— Смеялась. Особенно когда я спицы выдрал из её рук и выбросил. Угрожала, говорю же. Свечку, говорит, за вас поставлю и новых людей навяжу. Вся деревня моя, говорит, все здесь вязаные-перевязанные.

Егор прилип к бутылке, выпил, взял ещё одну из холодильника.

— Может быть, сдохнет, – пробормотал он, глядя в никуда. – Хорошая ведь идея, а? С мертвецов и спроса никакого нет, проверено.

Соня внезапно зацепилась за эту мысль, как за ниточку.

— Где нож? – спросила она.

Егор вытащил его, положил на столешницу. Посмотрел на пепельницу, где скрючились уже четыре окурка.

— Дай закурить.

— Ты же бросил.

— Ты тоже.

Он сел рядом с женой, затянулся. Вместе они молча выкурили по сигарете. Соня не отводила взгляда от ножа, завёрнутого в полотенце. Ей совершенно чётко представилась картина: ведьма умирает где-нибудь в углу своего гнусного домика. И все её проклятия уходят вместе с жизнью.

— Я завтра ещё раз схожу, – пробормотал наконец Егор. – Сглупил чего-то. Нельзя так…

Соня ничего не ответила. Егор докурил, прикончил ещё одну бутылку пива и начал клевать носом тут же, за столом. Потом он уснул, положив голову на руки, как засыпал время от времени, когда сильно уставал после работы или напивался с друзьями.

Соня сидела ещё, наверное, час. Потом поднялась, взяла нож в полотенце и пошла в детскую. Валерка спал на спине, раскинув руки и ноги. Он точно будет спать ещё часа два.

Сонька смотрела на сына и сама не замечала, как гладит живот.

Потом она тихо выскользнула из дома в черноту беззвёздной ночи, пошла по заросшей тропинке, огибая фонари, к бабе Глаше. Улицы были безлюдные. Где-то неподалеку грубо лаяла собака. Ветер трепал волосы и халат, гладил разгорячённую кожу. Тут только Соня сообразила, что не переоделась и вышла как есть, даже в тапочках на босую ногу. А и плевать.

Она подошла к ведьминому дому, толкнула калитку. Та оказалась не заперта. Собак у бабки Глаши тоже никогда не было. Чего ведьме бояться?