Книга Водяница, страница 31 – Екатерина Шитова

* * *

«Петя предложил мне сбежать с ним из Заозерья. Сказал, что иначе Водяница все равно когда-нибудь утащит меня на дно. Не знаю, как быть, и что делать…»

На этом записи прерывались, оставшиеся листы в тетради были пусты. Гуля прижала мамину тетрадь к груди и задумчиво уставилась в стенку перед собой, осмысливая то, что только что прочла. “Бедная мамочка! Сколько ей всего пришлось пережить!” – подумала она.

Получается, малышка Яся – утонувшая дочка баб Дуси, которую она до сих пор не может отпустить? Получается, ради нее бабушка молится Водянице? А Петя, выходит, все это время пытался помочь Гуле, вот только она, сама того не понимая, отталкивала его руку помощи.

"Надо бежать отсюда – так, как сделала это когда-то мама. Завтра же надо бежать! Уж лучше жить в городе, в интернате для сирот, чем в этом жутком Заозерье, да еще и с такой бабушкой!" – так решила Гуля, и от этой мысли ей стало легче.

Она сложила в рюкзак свои вещи, погасила керосинку, легла на кровать и обняла Снежка, который давным-давно спал, положив голову на подушку.

Но проснувшись утром, Гуля заново все обдумала и поняла, что не может просто взять и сбежать. Она набралась храбрости, подошла к баб Дусе, сжала кулаки за спиной и сказала громко:

— Я ненавижу тебя!

— Я ненавижу тебя!

Слова прозвучали звонко и почти физически ощутимо, как пощечина. От неожиданности тонкие губы баб Дуси приоткрылись, но она ничего не ответила, только сильно ссутулила плечи, отвернулась и с печальным видом подошла к окну.

— Это не мои слова, бабушка, но они прозвучали для тебя. А знаешь, кто сказал мне их?

Гуля выждала паузу, думая, что баб Дуся обернется к ней, но та продолжала смотреть в окно. Тогда Гуля прошептала ей в спину:

— Это сказала Яся.

— Яся? – изумленно воскликнула баб Дуся и отвернулась.

— Она сказала мне, что ненавидит свою мать. Тебя. Она ненавидит тебя за то, что ты вернула ее, мертвую, что держишь ее здесь, молишь за нее Водяницу.

После этих слов баб Дуся вздрогнула, взгляд ее стал растерянным и печальным.

— Значит, вот так – ненавидит? – тихо проговорила она, – Правильно говорят: чем крепче любишь детей, тем неблагодарнее они становятся.

Баб Дуся вытерла слезинки, выкатившиеся из глаз, дрожащими руками, а потом снова взглянула на Гулю.

— Значит, ты все знаешь про Ясю… И откуда же ты про все прознала, Гуленька? Не иначе, как в комнату ко мне заходила? – спросила она.

Она медленно двинулась в сторону внучки, взгляд ее изменился, стал холодным и строгим. По спине Гули побежали неприятные мурашки, внутри все сжалось.

— Я же просила тебя не входить туда.

Бабушкин пронзительный шепот прозвучал громче крика, оглушил Гулю.

“Будь сильной. Рюкзак у тебя в руках. Выскажи все, а потом беги! Она старая, не догонит!” – мысленно подбодрила Гуля саму себя.

— В книге, которую ты сама мне дала, я нашла старую мамину тетрадку и прочитала ее. Там личные записи о том, что случилось с Ясей. Что-то вроде дневника.

Гуля замолчала, в глазах ее появилась уверенность.

— Я знаю, что Яся была твоей дочкой, и ты в ней души не чаяла. Я знаю, что ты сделала все это ради нее, что ты страдала от потери и хотела, чтобы она была рядом. Но Яся этого не хочет! И знаешь, бабушка, я тут подумала…

Голос Гули задрожал от волнения. Ей было страшно, ведь пока она говорила, баб Дуся подходила к ней все ближе и ближе и, в конце концов, остановилась на расстоянии вытянутой руки.