Онлайн книга «Кощеева жена»
|
Но старуха не обернулась – то ли не слышала ее зов, то ли просто не хотела останавливаться. Опираясь на свою кривую клюку и прихрамывая, она уходила все дальше и дальше, и вскоре густые ели скрыли ее фигуру пушистыми зелеными лапами. Матрена закрыла глаза и погрузилась в странный, тревожный сон, похожий на забытье. * * * Матрена проспала до самого вечера. Она вернулась домой уже затемно – вошла в дом без страха, готовая ко всему. Но с порога Настасья огорошила ее новостью – Яков Афанасьич слег больной. — Что за хворь такая на него вдруг напала? – спросила Матрена, чувствуя, как тяжелый камень упал с ее души. Настасья округлила глаза и прошептала: — Так не знает никто! После того, как он тебя утром не нашел, дом ходуном ходил от его ярости. Уж он тут ругался да кричал… А потом на работу ушел и вскоре после этого помощник его прибег, говорит, с Яковом Афанасьичем беда – упал он и ни рукой, ни ногой не может пошевелить. Только мычит и рот странно кривит. Мы с Анной Петровной прибежали, а он, и вправду, лежит, родимый… Настасья прижала ладонь ко рту и трагично всхлипнула. Матрена же, к своему стыду, почувствовала, что внутри ее живота что-то колышется и трепещет. Она не хотела признавать, что это была радость, которая росла с каждой минутой и билась крыльями огромной бабочки в ее животе. — Он в своей комнате лежит, Анна Петровна возле него сидит, все плачет, никак успокоиться не может, – скорбным голосом произнесла Настасья, – если хочешь, сходи и ты, посмотри. А то вдруг ни сегодня-завтра помрет! — Смотреть еще на него! Не хочу и не пойду! – тут же выпалила Матрена, – он это заслужил. Мне его ни капли не жаль. Пусть помирает! Матрена прошла в кухню, плеснула в чашку кваса и отломила большой ломоть ржаного хлеба. С аппетитом поев, она встала из-за стола, потянулась и пропела, улыбнувшись: — Свобода сладка! Как же хорошо, когда никто не вопит на ухо, не бьет розгой и не стоит над душой! Да хоть бы он никогда не вставал! Настасья странно взглянула на Матрену и ушла. А Матрена вспомнила, как проклинала свекра в лесу, и испугалась. — А вдруг это я на него хворь неизвестную накликала? Я же его так проклинала, что чуть сама не померла… Она вздохнула, думая о своих страшных проклятьях. Но припомнив все злодеяния свекра, произнесла зло: — А при чем здесь я? Не ведьма же я, чтобы мои слова силы возымели! Он просто по заслугам получил. И мне его ни капли не жаль! Пусть помирает, окаянный! * * * Но Яков Афанасьич не помер ни в этот день, ни на следующий. Он так и остался лежать: неподвижный и немой, будто большое, мощное дерево, поваленное ураганом. Целых четыре года он пролежал в постели. Все мужская работа в это время легла на плечи Тихона, который тут же расправил плечи, повзрослел, возмужал и осмелел. Поначалу, ему было сложно, тяжело, но зато теперь никто его не унижал, не одергивал, никто не смеялся над ним, как раньше. Он учился применять силу, терпение и выносливость, он учился где-то быть мудрым и расчетливым, а где-то – злым и безжалостным. Он учился защищать свой дом и женщин, живущих в нем. Пока Анна Петровна лила слезы по мужу и чахла, усыхая на глазах, Тихон рос и становился настоящим мужчиной. Матрена все время была рядом – где-то подсказывала, где-то помогала, а где-то вытирала краем фартука слезы молодого хозяина дома. |