Книга Кощеева жена, страница 34 – Екатерина Шитова

— Ты чего, Настасья, вконец ополоумела? Чего мелешь? – взволнованным низким голосом проговорила Анна Петровна, медленно подходя к Настасье.

— Не слушай ее, маменька! – воскликнула Матрена и загородила собой Настасью, толкая ее плечом к выходу, – пусть она идет к себе да выспится хорошенько. Уработалась, наверное, ерунду сущую говорит!

Но свекровь не спускала глаз с Настасьи. Лицо ее было подозрительным.

— Знаю я, что вы Якова Афанасьича обе ненавидите. Думаете, больно строг он с сыновьями нашими? Или с вами строг? Нет! Мой муж все правильно делает. Он и их, и вас воспитывает так, как предки наши молодое поколение воспитывали!

Анна Петровна обернулась и взглянула обезумевшими глазами на Матрену.

— Вы обе ему смерти желаете? – брызжа слюной, выговорила она, – Да только не дождетесь! Скорее сами подохнете!

Она толкнула Матрену в грудь, и та, поскользнувшись, упала прямо на разлитые по полу щи. Женщина подошла к окну, подняла занавеску, и ее испуганное лицо тут же переменилось, посветлело. Обернувшись к невесткам, она радостно проговорила:

— А вот и он, хозяин наш, идет!

— Кто-кто? – переспросила Матрена, поднимаясь с пола.

Она подскочила к окну и увидела, что по тропинке к их воротам твердой походкой идет мужчина.

— Яков Афанасьич? Да как же это? Не может быть… – пролепетала Матрена.

Она перекрестилась три раза, протёрла глаза и снова глянула в окно. По тропинке к дому шел не кто иной, как свекр. От его лысины отсвечивали закатные лучи, отчего казалось, что голова его светится огнем. Выражение лица мужчины было строгим и суровым, нос с горбинкой как будто увеличился в размерах, на шее и руках виднелись царапины и кровоподтеки, одежда была порвана и перепачкана. Анна Петровна выбежала навстречу мужу и громко запричитала:

— Яков, что с тобой, миленький, приключилось? Почему ты весь израненный и грязный?

Мужчина вошел в ворота и равнодушно прошел мимо жены к дому. На крыльце он обернулся и сказал:

— Иди ложись спать, жена. Все разговоры, охи и вздохи оставь до утра. И я пойду лягу. Уж очень устал.

Матрена с Настасьей переглянулись, и лица обеих девушек вытянулись, стали мертвенно-бледными. Они были похожи сейчас на два привидения.

— Я, наверное, сплю… – выдохнула Настасья.

— Нет, не спишь! – откликнулась Матрена.

— Что же это тогда творится? Как он мертвый домой вернулся?

— Не знаю, Настасья! Но нам надо бежать отсюда!

Матрена схватила Настасью за руку и потащила за собой к черному ходу. Девушки выбежали из дома и спрятались в дальнем сарае, куда редко заходили за ненадобностью. Присев за высокими бочками с кислой капустой, они отдышались и взглянули друг на друга.

— Матрена, что это? Как такое может быть? – прошептала Настасья.

— Не знаю! – ответила Матрена.

Они прижались спинами к бочкам и затихли. Вскоре на улице послышались шаги, приближающиеся к сараю, и вот уже скрипнула покосившаяся дверь – мужчина вошел внутрь.

— Тише, Настасья, тише! Голову пригни, авось не приметит.

— Он идет, Матрешка! Ой, мамочки! Как же так? Как же так-то? Он же был мертв, я своими глазами видела!

Настасья затряслась всем телом, глянула глазами, полными дикого страха, на Матрену, но та сжала ее руку и приложила палец, пахнущий луковой шелухой, к обветренным губам девушки.