Онлайн книга «Кощеева жена»
|
— Но ты же вырастила ее! Ты была ее… матерью! – на последнем слове Матрена всхлипнула от переизбытка чувств. Упыриха же горько усмехнулась. — Наверное, я была плохой матерью. Что ж поделать? Людей-то я не люблю, а вот взяла и народила дочь от мужичонки, который пришел ко мне тоску сердечную изгнать. Приглянулся он мне, опоила я его дурман-травой так, что он не только зазнобу свою в миг позабыл, но и в меня по уши влюбился. А мне, вроде бы, поначалу и лестно было, уж мы с ним миловались так, что думала я, что он меня, ненасытный, погубит! А потом опостылел он мне, надоел, как комар вечерний. Я его тогда в деревню отослала, он поначалу ушел, но возвернулся. Долго я с ним боролась – прогоняла от себя. Только он ни в какую оставлять меня не желал! Вот что лихая дурман-трава натворила! И тогда я решила мужичонку этого погубить. Матрена после этих слов напряглась, взгляд ее стал тревожным. А старуха продолжала все так же тихо и спокойно свой рассказ: — Надоел мне возлюбленный мой, вот я и извела его. Потом уж поняла, что он меня успел обрюхатить… Выносила, родила ребятенка – девку, мамку твою. Не до нее мне тогда было, вот она и росла сама по себе, как сорняк. Зато все с ранних лет делать умела. Вот и выходит, что баба я плохая, мать – тоже плохая. Зато ведьма я хорошая! Упыриха вдруг стукнула кулаками по столу и закричала на Матрену: — Хватит уже с меня этой болтовни! Идти мне надо, а ты сиди, готовься к обряду! Старуха выскочила из избушки, точно ужаленная. Ее седые волосы торчали в разные стороны, щеки разрумянились. Матрена смотрела ей вслед, обхватив себя руками и задумчиво качала головой. — Вот так история! На душе у Матрены после услышанного было нехорошо, неспокойно. В это время проснулся и захныкал один из младенцев. Матрена взяла сына на руки и крепко прижала к себе. — Я не буду такой, как она! Я возьму ее силу, но никогда не стану таким безразличным чудовищем… * * * Вечером перед покосившейся избушкой Упырихи разгорелся большой костер. Поленья громко трещали, выбрасывая вверх столпы ярких искр, алые языки пламени то прижимались к самой земле, то взмывали к черному небу. На земле рядом с костром была разложена длинная черная рубаха, вокруг которой лежали охапки полевых цветов. Старая ведьма, облаченная в такую же рубаху, сидела тут же, с закрытыми глазами она шептала себе под нос заклинания. Пламя костра бросало тени на лицо Упырихи, отчего казалось, что она корчится в страшных гримасах. Выглядело это жутко, но Матрена, стоящая на крыльце, в чем мать родила, понимала, что назад пути нет. Она согласилась принять ведьмину силу, и теперь уж ей никуда от этого не деться. Матрена в последний раз заглянула в избушку и, убедившись в том, что сыновья крепко спят, спустилась с крыльца и подошла к Упырихе. Старуха махнула ей рукой, и Матрена опустилась на колени рядом с ней. Поленья в костре затрещали, и Матрена вздрогнула, тревожно оглядываясь по сторонам. Вновь ей почудился чей-то невидимый взгляд, буравящий ее насквозь. Кто притаился в темноте леса? Или ей лишь кажется? — Положи ладони на рубаху, Матрена, – приказала Упыриха. Матрена послушно коснулась ладонями грубой ткани. Ведьма набросала на рубаху цветов, положила на нее свои руки и, закатив глаза, начала читать заклинания. Матрена тоже закрыла глаза. Ей было неуютно, она сильно волновалась, но вскоре от рубахи пошло тепло, оно проникало сквозь ладони, пощипывая их, и разливалось по всему телу. Матрена словно наполнялась чем-то. |